Categories
Прочеркон

Майское дерево

Желтая ветровочка танцует, скрашивая юношески наивными движениями серо-черно-белую массу эльфов, королей, принцесс, рыцарей да прочей ряженой нечисти, собравшейся на ежегодный фолк-рок-фестиваль “Майское дерево”. До непривычности внятно организованное (по российским понятиям) действо приветствует северный закат, который вон так и теплится до сих пор; в далекой дымке над затончиком и надо рвом вокруг Замка солнце отблескивает, не желая сдаваться. Под сочные фолк-находки коллективов “Тролль гнет ель” и “Наследие вагантов” желтая ветровка все крутится от хоровода к хороводу, отблескиваясь на сумеречных стенах Выборгского замка. Где-то дурит пригласивший меня Ким да его друзья – Димка и Кирилл. Они повалили фетишное дерево, выставленное зачем-то в центр, но желтая ветровка все безостановочно кружится…
Мы выходим в призрачный Выборг белой ночи – карамельный городок Маннергеймовой линии – о Выборг! о откровение! – мы все же тут – не в России, а в стране, чей народ умеет строить города… Машины шелестят по булыжным мостовым, из сумерек выглядывают еще со шведских времен оставшиеся статуи, которые ехидно грозят гуляющим по летним разливам ночного солнца…
В Замке же желтая ветровка, разгорячившись и сняв ее, разломил медуничный танец.
Белая ночь переломилась к восходу…
Наступало последнее утро весны.

31 May 2009. — Vyborg (Russia)

Categories
Прочеркон

Человек или удобство?

Предлагаю абстрактную, но частую дилемму. Или дискомфорт и беспокойство, но вознагражденные присутствием человека, или комфорт и спокойствие, но без человека. Что бы вы, по размышлении зрелом, выбрали?

30 May 2009. — Tver (Russia)

Categories
Прочеркон

Критика критики критикой критичности

Забавно: между делом набросанные рассуждения вызвали живую и противоречивую реакцию; при этом я со многими возражениями согласен, так как сам лишь предварительно набрасываю то, что требует решения.

Попытаюсь системнее изложить проблему оценки художественного произведения или уклонения от таковой, если пропонент (выступающий, оценивающий) не имеет намерения высказываться.

Аксиома, принимаемая как данность: наше мнение субъективно. Но. «Абсолютного знания здесь, конечно, нет…»,– с полной серьезностью заявила мне однажды просветленная логосом да кундалини редакторша, плохо соображая, что вываливает на-гора подсознание: от пропонента изначально ожидается объективность. «В психологическом плане достоверное знание характеризуется отсутствием сомнений в истинности соответствующего суждения. Однако отсутствие сомнений само по себе еще не говорит о достоверности суждения, которое признается таковым лишь при наличии соответствующих оснований – логических или эмпирических» (В.И. Кириллов, А.А. Старченко «Логика». Проспект – М., 2009: стр. 94). 
Проблема эстетической оценки заключается в том, что не существует однозначных операционных категорий и не найдено единицы измерения. Эстетическая оценка – не то же самое, что раскрыть кражу, методом аналогии обнаружить радиоволны или индуктивно обосновать наличие дифтонгов в досанскритскую эпоху.

Случаи, в которых человек сталкивается с модально-деонтической дилеммой оценки.

1. Прямая просьба оценки или комментария. Возможные психологические зажимы субъекта критики по отношению к объекту: (a) Выразить негатив – отбить желание делать что-то дальше; (b) Выразить непонимание или неприятие – сойти за непонимающего новые тенденции; (c) Выразить позитив – дать, возможно, необоснованные надежды.

2. Косвенная просьба оценки или комментария. Случайное вовлечение в процесс оценки. Возможные зажимы: (a) Выдвижение непонимания или неприятия приводит к исключенности из группового течения, что результирует в клейме: «Ты не в контексте», каким бы реальным контекстуальным знанием ты ни обладал; (b) Выдвижение понимания расценивается как посягательство на развенчание эзотерического с целью перевода в экзотерическое, что классифицируется как «упрощенное понимание»; сие приводит к самозащитному исключению субъекта критики как элемента, опасного для субкультурного слоя; (с) Выражение общих эмоций типа «Вау, гениально» – считывание информации о пропоненте как о неуместно политкорректном или как о неразбирающемся в вопросе.

(Кстати. О деструктивной критике демонстрации в op. cit., стр. 185: «Оппонент может сколь угодно критически анализировать выдвинутые в диссертации или дипломе положения, однако он не обязан предлагать позитивного решения вопроса.»)

Проще:
1. Возможно ли при прямой оценке сохранить свое лицо как объективный аналитик, но вместе с тем не порвать с собственными эстетическими убеждениями?
2. Как при прямой оценке высказать то, что реально требует замечаний, но не оттолкнуть автора от дальнейшей работы и развития?
3. Как при косвенной оценке не оказаться в ситуации ненужного конфликта с групповым мнением (особенно при условии, что никто не дает гарантии в твоей правоте)?

28 May 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Вы видали, как течет река?

Нравится или не нравится – воздыхай и восхищайся. Из побуждений надежды, что по тебе будут воздыхать и восхищаться взаимно. Плата за вход в цех.

Выставочная вежливость «не-обидеть-автора».

Вот бы прямо: «Не нравится мне, Вася, что ты делаешь, но ты мне и без своей муры дорог.»

Таких бы за их искренность ценить, а не лизоблюдов, которые млеют над каждой херью.

Аксиома, впрочем: если тебе не нравится или если не принимаешь, значит, ты дебил; если понимаешь, значит, идиот, который все сводит к примитиву. Третьего не дано. Надо воздыхать и говорить: ах, как непонятно и загадочно!.. 

Чтобы не сойти за неотесанного мужлана. А всем так хочется быть лучше, чем они есть на самом деле.

27 May 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Тонечка

Музыка двадцатого века старательно избегала тонику как некую опасную устойчивость – жупел композиции до новой тональности Пендерецкого и Пярта. Вместе с тем характер тоники как вечного возвращенчества-невозвращения, к чему можно сколько угодно приходить, но на чем невозможно остановиться, вскрыла эстрадная, а не симфоническая музыка.
Вот четырехтакт из Андерсона-Ульвеуса, любопытный не только музыкально, но и текстово-философски. Перпетуум-мобиле зацикленной мелодии подчеркивает текст: «On and on and on, till the night is gone!»


Разумеется, в теоретическом отношении это простейшая мелодия – что называется, «для первого класса». Однако обратите внимание: тоника до-минора появляется в четырехтакте два раза – но возможно ли на ней остановиться и завершить фразу стандартной каденцией? Нет. Тоника противоречит собственной функции: контрарное понятие «неустойчивая устойчивость» стало закономерным без лишних теоретических споров.

25 May 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Зачотный папарацци

Чем необычнее решение – тем необычнее последствия. Чем меньше чего бы то ни было ожидаешь – тем оно притягивается естественнее.

Четыре моих орлицы на последнее занятие, где мы повторяли культурологическую терминологию года, прилететь поленились. Ну и последствия: зачотег, девушки, зачотег! Впрочем, освобожденные досрочно (мило посидели около Главного здания – погодка была прэлэсная) тоже что-то документов при себе не имели. А черкушку надо. Орлицам не терпится поскорее мой высочайший автограф. Скребут лапкой и бьют копытцем: в пятницу с утра телефон раздирает трезвон. Мол, поскорее бы. К вечеру 22 мая образовалась дырочка – минут сорок. Давайте, предлагаю я, на Площади Революции, в центре зала. Поспрошаю, а вы еще привезите и зачетки амнистированных.

Стоим около балюстрады. И тут замечаю паренька. Тоже около балюстрады перехода на Театральную – но на противоположной стороне. Поставив фотоаппарат на перила, делает вид, паразит, что смотрит на статуи. Я погрозил пальчегом: ай, шалюн, знаю, дескать, хитрости. Он улыбнулся – сделал вид, что смотрит вообще в обратную сторону. Кричу через балюстрады: «Исторические фотки – на бочку зип-контейнером!»

Два раза повторять было излишне: сквозь толпу, по АББА-рецепту «I see you leave your table pushing through the crowd…», подходит ко мне. Обменялись визитками.

На следующее утро я во весь голос хохотал над папарацци-опытами моего нового знакомого – фотографа Александра Крапивина.


-Нате вот вам!
-Ой, а что это у нас?
-Зачотка – не видно, что ли?
Голос сзади: “Closer… let me whisper in your ear…”


-Стар-слеповат стал… куда писать-то?
-Эх… доля моя студенческая!
И поезд ушел… наверное, в Прагу… за домашним вином…


-Ты помнишь, что такое такесис и проксемика?
-Нет… помню только хронемику!
-Ахаха, мсье, а вижу я, куда ваш объектиффчег смотрит!
И препочетнейший караул в клетчатой рубашке на заднем плане…


-И, как вы понимаете, перцепция дистантности при сочленении культурных слоев может быть суперстраной, субстратной и адстратной, но в аспекте диахронии и синхронии…
-Что вы говорите…
-Вот это да…
И все тот же почетный караул…

24 May 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Хомо дубиенс? Хомо дубиенс!

Щеночки, еще только-только отряхнувшие молочко с губ, мчатся за кумирчиком-кумиренком, выклянчивая автограф и исходясь вожделениями.

Страшная участь. Не дай Боже. Ибо кумиры летят с пьедесталов руками той же толпы, что сейчас их раздирает в исступленном протягивании блокнотов и ручек.

Неокрепшему мозгу вполне естественно ухватываться за авторитет: инфантильное переложение решения на чужие плечи. И у многих инфантилизм длится до конца дней. Вася сказал… Дмитрий Иваныч сделал… Маша заявила…

Средневековье. Только в мегагипертекстовом варианте. Не ссылаешься и не млеешь на большого – значит, ты никто.

Толпы в исступлении бегут за новоявленным тельцом, умасляют миром, украшают розами, вознося внешний лоск и моду в приоритет перед собственным независимым мнением.

Подлинное признание авторитетности – это критерии (1) “ты крут здесь и сейчас” и (2) “ты относишься ко мне хорошо и не желаешь мне зла”. Остальное не достойно преклонения.

Но самостоятельность дорогого стоит. Зачастую – исключения из стада. “Разве можно быть поэтом, если ты не любишь Мандельштама?” или что-то подобное.

Тридцать лет назад в Штатах запустили социальную программу “Question authority”: до такой степени самим американцам обрыдло идолопоклонство перед начальниками. Ставь авторитет под сомнение – ставь его под сомнение уже сразу, как только тебе с фанатизмом говорят: “Уау – смотри!”

Но нашей ментальности до этого – как до Марса пешком.

22 May 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Занавес?

Все закончено.
Хотя, впрочем… не знаю. Но скорее “да – закончено”, чем “нет – не закончено”. Все, что было можно, я потерял. Хотя вру, Господи. Я просто не обрел то, что мог бы. Хм. Что? Разве интересует “что”? Вряд ли. Кто… Я не обрел, кого хотел бы. Кого мог бы.
И тут вру, Господи. Обретал. Будь осторожен с мечтами – они могут сбыться. Сбылась. В восемнадцать я интересовался только собой. В двадцать два замкнулся на обретенном. В двадцать пять обжегся и никого не подпускал. В двадцать восемь понял, что на все поезда билеты раскуплены. Куда ни сунься – от ворот поворот: ячейка занята.
Хм. Господи. Зачем же себе врать, что билеты раскуплены? Нет. Просто в двадцать восемь уже размениваться на пустозвонство не хочешь. И устанавливаешь непомерные планки. Попроще, попроще же! Ну? Хм…
Но мы и это уже проходили. Господи. Ты это уже давал. И результат… Иммунитет. Страх. Наблюдательный опыт за теми, кто женился и ныне кусает локти.
Но кхем. Найти равносхожих и подобных по интересам да характеру – как выиграть в лотерею. Или калиф на час – или один шанс из миллиона.
Да в мою сторону и не посмотрит теперь никто. Кому ты теперь нужен – кроме как в материальном аспекте? кроме как за то, что ты можешь дать? Тебя оценивают вопросом: а какие у мальчика перспективы? Что? В двадцать восемь – ни бентли, ни квартиры на Садовом, ни… Говорят свое фи. Ибо фанатиков творчества не осталось. То есть равноувлеченных нет.
Чив-чив. Воробьям хорошо: урвал кусочек – улетел счастливый.
А вокруг – весенняя буйствующая Москва. И пропасть. Пропасть одиночества. С небритыми подмышками. С хаером. В темных очках.
Хм. Гибло. Гм, гм, гм.
Имеет ли смысл продолжать?
Скорее нет, чем да… Господи…
Все закончено…

21 May 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Я поведу тебя в музэй…

Вот кто-нибудь дал бы ответ, что ли: почему любое начинание, пусть даже уже отработанное технически на Западе, в России непременно отдает гнилым колхозным душком?

«Ночь музеев» Настена и я планировали да предвкушали недели две. Компанию собрали знатную: в ней даже было пополнение в виде моего нового приятеля – архитектора Антона Кукина, с которым мы познакомились, как и с половиной моего прочего ближайшего окружения, в дороге: в «Буревестнике».

Преисполненные решимости с семи вечера до двух ночи пронестись вихрем по всем музеям центра, вылезаем на Лубянке – у Музея Маяковского.

Тут сказка заканчивается и начинается суровая российская проза: никакой «Ночью музеев» не пахло и в помине, ибо, кроме трех-четырех, все закрывались в полночь, в большинство – в точности такая же плата за вход, как и в обычные дни, когда в них не ломится толпа, а на объявленные «мероприятия» (типа моноспектаклей) не записаться ни заранее (телефоны заблаговременно переключили в режим отбоя, как в Доме Бурганова), ни попасть «с улицы». Около Пушкинского милицейский кордон разгоняет густую толпу ожидающих: «Граждане! Не занимайте очередь! Музей закрывается в 21 час, то есть через 25 минут. Вы все равно не успеете!»

Сережка хотел моноспектакль по Блоку. Пришлось заменить чашкой капуччино: «Ночь музеев» перетекла в кафе «Азия» на Остоженке…
Не будь кое у кого из друзей машин, мы бы так и разбрелись по домам – но всем стало обидно не попасть совсем никуда. Голосованием было принято решение таки доехать до Кусково. Там милостиво до трех. Но и в усадьбе – знакомая сердцу картина: уже с часу ночи дяди в пилотках с мегафонами предупреждали гуляющих, мол, выметаться скоро. Обещанной музыки восемнадцатого века тоже как-то не нашли. Не там искали: дома она вся потому как. На диске D.

Лена удивлялась – ведь один раз в год! Почему бы вот палатки с чаем не поставить, стульчики со столиками, мороженое… 

Чай… Не в Парижах, чай.

17 May 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Килды-булды, насяльника, или Случай с интерференциями

В Вестхемптонском озере посреди Ричмондского университета, где я год учился, плавали утки. И там вечерами я гулял с прекрасной русской девушкой с дивным русским именем – Хулькар Рахмонкулова. Кира. Из Самарканда – старинного русского форпоста.

-Кира, ну скажи по-узбекски что-нибудь!
-Дай фразу!
-“По озеру плывут утки!”
Кира напряглась и – выдала:
-Утка-лар… озеро-дэ… плавать… каламан!
И довольна. Смех. Субтропическая ночь дышит пряными и влажно-жаркими запахами. Шел 2001-й…

Позже, уже в Нью-Йорке, после почти года жизни в Штатах, так разговаривали и мы:
-Иди к тому кроссроудзу, там сабвей, купи тикет и поезжай на трейн А до Авеню Вай… А я пока на тэкси да к лоеру на консультейшн…

Выныриваю с Динамо под лавинообразный, электризующий ливень:
-Калды-мардады начальник бульду гармыгы ругаться бильмес бюрек кутак документы не так… – торопилась взволнованно сообщить сотовому пожилая то ли таджичка, то ли туркменка.
Понимать речь наших новонезалэжных братьев меньших – совсем несложно!

14 May 2009. — Moscow (Russia)