Categories
Прочеркон

Срачно в номер!

Объявляется дополнительный набор в следующие кружки и секты:
– октябрята;
– ноябрята;
– декабрята;
– январята;
– февралята;
– сентябрята.

Мартята и апрелята запрещены по морально-этическим соображениям. Мяукают много.

Все остальные объединены под крылом августят: они звездочки с небес ловят и достают.

Справки по телефонам:
в Москве – 03;
в Санкт-Петербурге – 03.

В деревне Говнокакино обращайтеся в соседняе сяло к фельдшеру.

27 September 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Игры в “чепуху”, или Случай с текстом

-Входите, Леша, сейчас у меня переводческий факультет – второй курс. Они послушают немного разговор о нашей диссертации… Им полезно. Кстати, как прошло первое занятие с пятым курсом? – Марклен Эрикович открыл дверь лингафонной 1049 и впустил сначала двух девушек, потом меня, потом вошел сам.

-Неплохо. Правда, пришло только двое – но в целом мило.

-Ну… нечему удивляться. Смотрите: переводческий факультет, профильный предмет! Отмечаю – профильный! Тоже только двое!..

Я смотрю на девушек и абстрактно улыбаюсь. Девушки смотрят на меня.

-Итак, Леша, что у нас там с теорией текста?

-Исходим из презумпции, что текст – это допущение о его целостности.

-То есть – резюмируем – текст можно воспринять как текст и понять только тогда, когда мы осознаем его как текстуальность и как единство…

-Вы чертовски правы.

Смеется.

-Стася,– кивает он одной из девушек.– Садитесь сюда к нам. Ближе. Сейчас Леша вам перескажет свою диссертацию. Ольга Сергеевна Ахманова всегда меня так и заставляла делать: я пересказывал Маше, Пете, Васе свою работу. Просто рассказывал.

Я смотрю на Стасю и снова улыбаюсь. Достаю плеер и включаю на диктофонную запись: теперь, с этой игрушкой, уменьшился удельный вес теряемых идей, что рождаются по ходу.

Стася внимательно выслушала мой рассказ, сделала пометки, задала вопросы. Я ответил.

-Сейчас,– продолжает Марклен,– будем играть в «чепуху»…

-Как я давно не играла в «чепуху»! – воскликнула Стася.

-А я вообще никогда не играл,– признался я.

Участник пишет предложение, сгибает листок и пишет вопрос к предложению – так обеспечивается связность текста. Можете представить себе, что получается в конце.

-Сможете,– спрашивает Марклен, посмеявшись над результатом,– проинтерпретировать?

-Да запросто. Бывает, скажу я вам, и обратное. Это когда пишешь понятный текст – а все до единого его понимают неверно,– смотрю на Стасю. – Бывает ведь?

-Ммм… Это… про то самое? – спрашивает Стася.

-Про то самое. Не правда ли? Двадцать человек как минимум отреагировало – и только двое поняли правильно.

-Мне кажется, что это все-таки был эпатаж! Или форма была найдена неверно!

Марклен недоуменно переводит взгляд с меня на Стасю и обратно.

-Все там было верно найдено, уверяю тебя. Ты приди домой – перечти на холодную голову, четыре месяца спустя.

-Перечту… но уж очень было резко.

-Правильно, потому что – я замахнулся на стереотипы. И этот возмущенный стереотип сыграл.

Марклен не выдерживает:

-Подождите… я не понял. Вы – знакомы?

-Ну а как бы мы бы обсуждали что-то общее?

-Мы обсуждаем Лешину заметку от 1 июня 2009. О детской жестокости… – признала Стася.

-Которую Стася не очень поняла и возмутилась,– продолжил я.

-Так вот почему вы летом просили, чтобы я вашу работу не отправлял на рецензию Чернореченскому?

Я разражаюсь хохотом.

-Испугалась деспота! зверя! изверга!

«Ирода ли, Сталина – нам пошлет Исус!»

-Ну да… я испугалась, что…

-Отомщу! – смеюсь я.

-Нет, я не могу поверить, что мы снова с тобой разговариваем!

-А почему нет? Всякое бывает – и разница во мнениях не есть повод для злобы на человека…

-Ну все-таки…

-А мне неудивительно ни капли. Проверено жизнью: земля квадратная – встречаемся за углом!

-И все равно было написано резко…

19 September 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Чому ж вона рада? — А тому, що не дума!

 «Дума» в Никитском. Забавная забегаловка – в самом центре. И встречи тоже… необычные…

Сидевшая рядом девица покоробила сразу: на стол поставили корзинку с хлебом – в общем-то, как всегда в ресторанах, если попросить к суповым блюдам,– и мой сосед решил взять один из кусков. Девица коршуницей налетела на его руку и агрессивно сообщила, что это она – заказала хлеб. Я изумился, но промолчал. Куска хлеба пожалеть… Объяснение не заставило себя ждать…

Несколько минут спустя, после представления философии «Прочеркона», мне было заявлено следующее:

-То есть вы хотите за счет (господа! нотабена! – А.Ч.) талантов других создать творческий коллектив, чтобы на вас работали (господа! ишшо одна нотабена! – А.Ч.) и зарабатывали вам известность (господа! и ишшо одна! – А.Ч.)?

Хотелось бы мне посмотреть на Пронина или Жукову, которые будут писать стихи и танцевать, а я буду вписывать это в свой послужной список. Карабас-Барабас. Плетку мне, плетку! Щас я вас всех ужо!

Внутренне вопрошаю себя, как же человек с таким апломбом и высокомерием вообще мог оказаться со мной за одним столом? – особенно с прицелом обсуждать перспективы творческой ассоциации?

Поздно я понял, что пташка случайная, залетная – и вообще не предполагалась. Однако экземпляр клинический – представляет интерес для Кондрашова, который любит пациентов острых отделений, навроде фриковатых Русс.

-Милочка, я настолько уверен в тех, кто рядом со мной, и тех, кто работает исключительно на раскрытие собственного потенциала, что в таких тонах и в таком ключе продолжать разговор не имею ни времени, ни желания. Вы можете встать и покинуть нас.

-Я сама с вами не захочу общаться. Меня интересуют только деньги. А ваша затея – дурацкая и невозможная.

-Идите, пожалуйста, по своим делам. Поговорим лет через пять.

Такое высокомерие, тут же отмечаю себе, свойственно обычно деткам богатых родителей, которые кормят отпрыска денежкой и презрением ко всему миру, однако мой внутренний контроллер одернул – я не ляпнул этого вслух. А зря, ибо мое чутье людей с двух секунд в очередной раз подтвердилось.

Деревенская девица, выскочившая в двадцать два из захолустья в Москву и замуж.

За старого. Плешивого. Богатого.

Слабо?..

А вы – творчество!

18 September 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Асса! Асса! Банзай!

Нет, черт подери. Художнику (в наиболее общем смысле слова) определенно надо быть полуголодным. Ну хотя бы иногда. Холодный душ оптимизации и активации. В ягодицу кнопку со всей дури Судьба все-таки должна всаживать от времени до времени.

Сытое, слишком сытое у нас время. Зажрались. И искусство в точности такое же. Чесаться ни за грошик не хотим.

Вот голодали монмартрские товарищи – гля, какие картины писали. Выучили недавно и очень кстати поговорку португальскую: “A necessidade ensina a lebre a correr” – “Необходимость заставляет зайца бежать”.

И вот в такие моменты понимаешь: мама рóдная, мы ж трети наших возможностей не задействуем, а могли бы. Эффективно.

Все фибры мигом как струночка натягиваются.

А организм-то как избавляется от излишних шлаков, когда всему твоему жореву счет на две-три картошечки-скромняшечки от последних закупок недели две назад.

Щелчок кнута над ухом – опа, опа, опа. Пошла аллюром, родимая. Да как пошла! Я и не знал, госпожа моя жизнь, что ты такие скорости развивать умеешь, такие кренделя выпипипипиписывать… Специально, что ли, вгонять в полуголод?

Все, что дремало и аморфно булькало в жиру теплых летних деньков, вылезло каким-то вулканом, потоком, лавиной за последнюю неделю, ибо сидишь и не знаешь, чем все закончится. Chante… comme si tu devais mourir demain…

И душа как-то покойна, когда тебя просят одолжить на квартиру миллион-другой. Достаешь пару хилых бумажек: «Э-э-э… вот это у меня – до середины следующей недели!»

А вот едим мы и впрямь много и чрезмерно. Когда неделю по спецнеобходимости постишься, проникаешься, каким минимумом можно обходиться. И зачем вообще многие религиозные практики пропагандируют пост: будешь и активный, и как пушинка, и мозг завертится как волчок!

17 September 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Театральные этюды: неожиданное

Прочеркон – это «трое в лодке, считая Жучку»: Анастасия Жукова, Олег Кондрашов, Сергей Пронин и ваш покорный слуга.

Так вот, на днях эти четверо попробовали на Болотной поиграть театральные этюды. Олег: «Серж, ты – депутат. Леша, ты – пьяный бомж. Настя – ты проститутка… Я – снимаю на камеру!»

Взглянули – ужаснулись. Не тут-то было: все четверо, привычные к сцене, тут же оказались стесненными присутствием посторонних взглядов. Прав Станиславский.

Лишь дойдя до Александровского – чуть-чуть раскрепостились, воспринимая недоуменные взгляды гуляющих как должное.

Один на один я постоянно «говорю сам с собой»: репетирую вслух с воображаемой аудиторией и оппонентами. Придумываю вопросы, ситуации, хожу по квартире и формулирую. Играю.

Но если это полезно при работе с аудиторией, очевидно недостаточно для раскрепощения перед той аудиторией, что не приходит преднамеренно в театральное или универститское (читай: условное) пространство.

15 September 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

…мы на нем разговариваем!

Парадокс мата: днем с огнем на необъятных просторах матушки-России не сыщешь человека старше десяти-двенадцати, кто бы всех этих словечек не знал. Добрые три четверти употребляют их за милу душу; и как употребляют! Смачно, со вкусом, с гордым цоканьем каблучка.

Теперь следственный эксперимент: войдите в автобус и на весь салон изреките с необходимыми фиоритурами фразу «Ну и жара (холод)!» Кто-нибудь о вашем воспитании выскажется – к гадалке не ходи. Испепеляющий взгляд, в котором геенна огненная просматривает, гарантирован – это уж если попадутся особо молчаливые подопытные.

Есть у мата интересное свойство: его неприятно слушать – но зато как самому приятно опорожнить душу вывертом гулкого словечка…

14 September 2009. – Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Красота-то какая, ** твою мать!

Мышкин и его прилизанная прибрежная линия неспешно таяли в сентябрьской дымке – по мере того, как теплоход уходил все дальше и дальше от берега. Завтра мы вернемся в Москву…

И греюсь я на осеннем солнышке, до странности щедро баловавшем нас в экспедиции, стою на верхней, по полному праву – солнечной палубе…

Вглядываюсь в непроницаемую поверхность реки – и в который раз ловлю себя на мысли: среди тиши и строгости деревьев, которые, словно торжественный караул, окаймляют наш бег по обоим берегам Волги, снова и снова хочется сигануть с борта в приветливую глубь родной реки.

Ведь там же будет уютно… чисто… заманчиво… прохладно…

Голова немного закружилась – и меня повело в сторону.

Мои мысли (может, к счастью – а то бы и впрямь сиганул) прервал окурок, брошенный в воду с одного из занятых на палубе столиков. У парапета сидело две респектабельных четы – все за полтинник. Смотрю на дядечку – вроде далеко не босяк и не отморозок…

И слов у меня как-то вот не находится. Ничего, кроме бессловесного такого непонимания: ну как это так? И замечание не сделаешь – они же лет на двадцать старше.

Но оставить просто так не могу, что вполне естественно: кинуть мусор в воду или плюнуть на землю – как ударить собственную мать.

И тут господа хорошие сами подсказали сценарий.

Едва только окурок остался на радость рыбам позади теплохода и больше не портил вида, как одна из дамочек завела волынку на всю палубу:

-Ах, какая красота! Красота необыкновенная!..

-Красиво, правда? – вмешиваюсь я.

Как и следовало ожидать, все четверо гулко заохали в знак согласия:

-Да, неописуемо! восторг! чудо! прелесть! божественно!

-Ну вот скажите, а если хочется любоваться красотами – зачем же окурки-то кидать в воду?

Восторги смолкли. Гражданин наш замялся и нашел единственно:

-Кхем… хем… извините.

Я пожал плечами и отошел. Мне-то что? Я-то прощу. Чего я не прощал в жизни – и не такое.

А вот у воды испрашивать как будете?

Мелочь – но неужели не вся суть русского характера?

И вопросы о том, что нас ждет, отпадают сами собой.

13 September 2009. Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Пиастры! пиастры! пиастры!

Господа из Пенсионного Фонда ежегодно прилагают максимум усилий, чтобы вогнать в тоску. Ни фига не выйдет. Бумагу только зря переводят. 

Как будто и без их вшивых писем я не знаю, что подохну в нищете,- зачем же мне с такой гордостью сообщать, что, похерь я сейчас здоровье на какой-нибудь Чернобыльской станции, будет у меня на остающиеся недолгие годы жизни пенсия из расчета накопленных шести-восьми тысяч? Рублей по 80 в месяц…

А откладывать в чулочек я не умею. Даже ломаный грошик на кусок хлеба. 

Интересно, накормит ли кто в минуту голодную? 

Или 15 ноября 2009 от Коллайдера мы все умрем? Поскорее бы. Надоело уже без концов света… Скушна!

12 September 2009. —  Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Мышиное подворье

Интернет в Мышкине – днем с огнем. Да и слово «мясо» имеет столько же смысла, сколько «флогистон».
Иностранцев в эту дыру стаскивают в навигационный сезон со всего мира, стрясают денежки – зато элементарных благ цивилизации нет. Даже элементарно кафешки, чтобы задницу бросить на полчаса. Только «рэсторант».
Чем, хотелось бы знать, занимаются местные жители, кроме обслуживания теплоходов в навигацию? Зимой?
Ответ правильный – пьют. Потому и попадаются тринадцати- и пятнадцатилетние с синюшными рожами – один глаз на бровé, другой на жопé.
«Мышкинцы – очень, очень, очень удивительные люди,– взахлеб хвастается мне местная женщина-экскурсовод, повстречавшаяся на улице. – Мы из ничего сделали двадцать объектов для показа! Двадцать! Двадцать! На шесть тысяч жителей! Двадцать!»
И гордо треплет меня за рукав.
Чудно, конечно, но фигли толку, если «объекты» эти, начиная с Успенского собора, в таком непотребном виде, что все впечатление сказочного городка-пряника, видимого с палубы подползающего теплохода, рушится после первого углубления по Успенской улице вглубь, к Загородной, где живут местные жители.
«Скажите, ну как же так – почему, если столько гостей, нельзя предпринять общее усилие, чтобы элементарно привести в порядок собственные жилые квартальчики?» – спрашиваю я. «Где ж это вы видели неухоженность?» – обиженно спрашивает гидесса, к группе которой я примазался, чтобы подняться на колокольню. «Ну как – где? А дома на Штабской и Мологской?» Ответ – наш, русский, убийственный: «А зачем вы туда ходите?»
Интересно, а вот она будет рада, если в ее спальне по стенам и по кровати будут ползать крысы, пауки и тараканы? Неважно же! Ведь в сенях метено!
«К нам-то зайдите!» – кричит бабулька-зазывала пассажиркам теплохода. «К вам – это куда?» – осведомляются те. «А вона! – указывает бабулька на синие кабинки, чуть не свисающие с обрыва над Волгой. – Туалеты! Десять рублей!»

9 September 2009. — Myshkin (Russia)

Categories
Прочеркон

Дмитрин Углич

Выражаю искреннюю благодарность компании “ВодоходЪ” и лично Надежде Кобяковой за помощь в организации прекрасной экспедиции в города классической российской провинции – Углич и Мышкин. 

******************** 

Господа туристы, едва только открылись двери теплохода, помчались получать дозу сусальной культуры, которая, как это и можно ожидать, прилизана только на прибрежной волжской линии: тут же, около порта и на центральной Успенской площади. 

Зато здания и то, что осталось от них, нашептывают совсем иную историю и дают совершенно иное представление – какое дает Богоявленский, Смоленский и Федоровский храмы, в которых мне смотрительницы среди руин и съеденных кислотой времени фресок рассказывали мне о советских временах и о том, как в приделах и алтарях размещались элеваторы и как выгребались из них пивные бочки. 

За Ярославской улицей, если прочь от порта, уже совсем ничто не напоминает историю убиенного цесаревича Дмитрия, но каждое здание снова красноречиво гомонит, за чем только и нужно ехать в наши города. 

Отснял множество материала, посвященного забвению сожженной и разрушенной городской каменной и – особенно – деревянной культуры. Отчет на Городском Льве позже. 

Сразу отмечу особенности каменной архитектуры: необычные для провинциального города здания жилых домов XVIII – XIX веков, имеющие более двух этажей (около Богоявленского собора), и каменные жилые дома с закруглениями закомар по углам.

8 September 2009. — Uglich (Russia)