Categories
Дельвин. Москва

Март 2017. Маленькая заметочка для себя

Главное событие и впечатление месяца (что-то подсказывает, что и всего 2017) — расставание Кима со мной без объяснения причин. Это погрузило меня в несколько дней хаоса и переездов и перелетов.

Выступил на 3 конференциях:

–Москва: “Народовластие” с темой «Городские пространства: милость сверху или активность снизу?»

–Санкт-Петербург: “Язык и пространство культурного диалога” с темой “Современное состояние балтийского вопроса”

–Минск: “V Минский фестиваль языков” с презентациями литовского и латышского

Преподавал: риторика, шведский, финский, английский, английская литература, французский, французская литература.

Продолжал вести “Рандомку”, инстаграм, дневник 2017.

Города: Москва, Санкт-Петербург, Колпино, Сочи, Дзержинск, Минск / Россия, Беларусь.

Изучал высшую математику дальше.

Рабочие языки из неповседневных: литовский, латышский, шведский, белорусский.

31 March 2017. — Kolpino (Russia)

Categories
Дельвин. Москва

За вашу и нашу свободу

Время от времени последние дни я беспокойно просыпался и тряс головой. Ах да, — проносились мысли,  — жизнь же поменялась.

И так ночей пять подряд. Потом ушло. 

Сегодня я снова беспокойно проснулся — и похолодел. Жить не хотелось. Ну да. Вчера же в Сапсане крякнул драйв со всеми собранными за последние 3 месяца материалами. Не успел забэкапить. Я попал на бабки, похоже: недешево вытаскивать данные. 

Вроде отнес в сервис и восстановят. Причем не так и дорого, как я боялся.  Сегодня сплю спокойно. 

Už musų ir jūsų laisvę, mano draugai. 

31 March 2017. — Saint Petersburg  (Russia)

Categories
Дельвин. Москва

Мудрейшая книга

Пашичко вальяжным аристократическим движением откинулся на спинку стула и сказал: 

–Я хочу из Москвы “Рухнаму”. Желательно на английском. 

После моей конфы 24 марта 2017 мы сидели в “Книгах и кофе” на Гагаринской. 

–А разве у нас есть их культурный центр? 

–Ну при посольстве должен быть. 

О том, что Рухнама — это феерический угар, знают даже те, кто с Туркменистаном особо не связан. И мы открыли отзывы о книге.  Ибо отзывы — уже угар второй степени, ну ясное же дело, что всерьез это не отрецензировать.

–А разве ее нет в электронке?

–Ты ничего не понимаешь. Я в бумаге хочу. Ты можешь им позвонить и спросить? 

-Окей. Вернусь в Москву — сделаю. 

Вчера сидел и обзванивал всех по всем вопросам. Добираюсь до Рухнамы.

–Здравствуйте, коллеги ищут Рухнаму, может, у вас есть в продаже? 

–Позвоните Анатолию Ивановичу. Он управделами. А лучше придите в консульский отдел. Там подскажут. 

Сегодня утром я покатил в Малый Афанасьевский. Консульский отдел находится в подвальчике стремненького здания, которое, видимо, было когда-то подсобкой особняка. Звоню в домофон. Объясняю.

–Сейчас я к вам выйду и просто подарю. 

Выходит туркменская бабушка с пуховым платком на плечах. Что-то среднее между владелицей чайхоны и школьной учительницей. Консул, видимо. 

Спускается в подвал. Я просил на туркменском и английском. Выносит на русском. Просовывает сквозь решетку — истинно голос свободной страны! — и говорит: 

–Читайте. Спасибо, что несете свет Рухнамы миру! Мудрейшая книга! 

Завтракать я сел в “Бруснику” неподалеку. Затею почитать это за едой бросил сразу: не ровен час поперхнуться.

Но как же они сделали столько переводов на столько языков? — удивлялся я сам с собой. 

Ответ нашелся в польском посольстве, где у меня была следующая встреча. Когда мне вручали увесистый том про режиссера Стржеминского, поляки заприметили “Рухнаму”:

–О боже. Рухнама! А знаете, как они сделали столько переводов? Они поставили условие: если посольство хочет работать на их территории, первое — это перевести на свой язык Рухнаму.

Мудрейшая книга. Туркмены — праотцы всего: от первобытного Адама до Смита и Мицкевича.

29 March 2017. — Moscow (Russia)

Categories
Дельвин. Москва

Испуг

Произошедшие личные события, о которых, во-первых, я не мог не сообщить в силу публичности самого меня и общих проектов,  а во-вторых, в силу того, что вынес их на всеобщность опять же не я, меня испугали довольно сильно. Хочу выговориться, почему. 

Как громом пораженный — так я стоял десять минут. И решение принял — почти  окончательное — на одиннадцатую. Через два часа я ехал к родителям в этом самом испуге: кажется, я понял, что я стал черствым сухарем, который ничего не чувствует. Или почти ничего; неужели нужно признать, что я вряд ли теперь уже не то что не скажу, а и не поверю в слова “Я тебя люблю” (если что, я их не слышал в свой адрес никогда в жизни, тарарам, внезапно)?

Ведь это значит обречь себя на случайные приключения: в конце концов, если уж нуклеарному мужчине так сложно зачастую найти себе хоть какую спутницу, стоит ли гею, которых и так-то мало, пытаться в 36 искать себе умного и такого же по уровню? Ведь если геев так мало, то умных, перспективных, полюбящих, — да еще и свободных в возрасте 30-38, —  исчезающее количество. 

А если учесть, что после начала моей внезапной свободы расписание поездок и проектов махом сложилось уже до конца июня 2017, то шансы посвятить себя поиску сводятся к нулю. 

Может, прав Пашичко, когда говорит: 

-А оно тебе вообще надо? 

Может, правы мои минские друзья Таня и Дима, когда говорят, что, возможно, так произошел водораздел, когда я в зрелом возрасте выбрал дела, проекты и движуху, а не устаканенный быт?

Но черствость и цинизм, с которыми я все принял (и нахлынуло-то лишь пару раз минут по 15), действительно страшат.

27 March 2017. — Minsk (Belarus)

Categories
Дельвин. Москва

На А

На презентации по литовскому языку у меня была преподавательница БГУ — носительница литовского. После она подошла ко мне — и сказала: 

–Вы огромный молодец. За ваш рассказ я ставлю вам A, не A+, но очень и очень твердую А, буквально несколько ошибочек.

Литовский я рассказывал дважды — невероятно удивился, что оба раза зал был забит до отказа.

На латышском было 12 человек.

26 March 2017. — Minsk (Belarus)

Categories
Дельвин. Москва

Трипод

В четверг вечером, 23 марта 2017, мы пошли с Гришечкой гулять. Гришечка только-только поднялся после месяца валяния кверху лапками после того, как навернулся — на нашей же прогулке — 14 февраля 2017. 

Я его встретил около Сокола — он вывалился из троллейбуса и подошел ко мне.

–Куку. Ну вот и я. Куда идем?

–Мне нужно купить треногу для телефона: завтра конференция, и мне ее нужно транслировать.

Мы снова вспрыгнули в троллик и поехали до Белки, чтобы оттуда пройти до Савеловского рынка.

Удача мне улыбнулась почти в первой же савеловской подворотне, и за 600 целковых я стал счастливым обладателем минитрипода.

Я выдохнул облегченно и пошел себе собираться на вокзал. С утра явился на Истфак СПбГУ — в совершенно полной уверенности, что вот теперь-то заживу. Есть трипод для телефона — вещай не хочу.

–Приготовиться к докладу Алексею Чернореченскому.

Алексей Чернореченский расправил трипод, потянул головку, на которую присобачивается телефон — на всю аудиторию раздался нежный хруст колесика и крепления.

(Трансляцию я в итоге провел — наблюдательные догадаются, что именно я сделал и как. Но факт — ну не живет у меня техника. А у меня еще затвра трансляция из Менска.)

25 March 2017. — Saint Petersburg (Russia)

Categories
Дельвин. Москва

Рит-Кънстантинна возвращается

–Так, тихо запаковывай вещи, — сказал я Ире, когда та сегодня около 18.45 переступила порог квартиры, где я сейчас временно причаливаюсь, — я пока спущусь в магазин. Главное внимание этой… не привлекай…

–Соседка?

–Канеш.

Говорю: “мое любимое и родненькое Преображенское, подразумеваю: “незабвенная Рит-Кънстатнинна”. И наоборот.

И аще. Преобрага форева. Особенно если учесть, что это снова тот самый дом, в котором у меня суммарно было больше всего приключений и квартирных дрифтов. А Рит-Кънстантинна — это константа. Число е данной лестничной клетки, полное два-пи всего подъезда. Всегда больше любого заранее данного эпсилона, пошлет на икс-игрик-икраткое по формуле расширенного умножения: несменная цербериха подъезда.

Да-да, того самого подъезда, из которого я убегал в Питер, подсунув под ванну нечестной хозяйке тухлые яйца и рыбу в 2014.

На глаза я ей попался сегодня все ж таки. Когда возвращался.

–Та-а-ак, — новое лицо, — смотрит она на меня.

Новое, новое, думаю. Хорошо, что не вспомнила.

–Да я тут помогаю несколько дней разгребать книжки, — говорю.

–Ну ладно, ладно, хорошо, если все свои. Только… — она помолчала, я уже был к ней спиной, — только что-то много тут ходить стало.

“Ходють тут всякие.” Ага.

–В смысле?

–Сегодня с утра целый день вода лилась!

–Какая вода? — опешил я.

–В ванной и в унитазе. В вашей квартире. А потом вышла девушка с пакетами и сумками.

Твою мать — следила в глазочек.

–Так это я был! — рассмеялся я.

–Нет! Девушка!

Ну девушка так девушка. Мне даже на сердце повеселело: значит, может, на меня еще пока кто и позарится однажды, на эдакого давеча разведенного; да так лихо разведенного — в пропорциях гомеопатических микстур.

Если пока принимают за девушку сладкого цвета. Пусть и в глазок. Не все потеряно — еще ждут сказки в голубых тонах!

22 March 2017. — Moscow (Russia)

Categories
Дельвин. Москва

Последнее про Кима

Это последняя запись про Кима (так как финал всему был им вынесен в публичное поле): вещи забраны, ключ сдан.

Ким — большой любитель подтверждений и  документов, поэтому во избежание дальнейших “интерпретаций” того, что произошло, я пришел за вещами с Дэном Абасовым. Мне был нужен свидетель, что я действительно все понял верно и однозначно: решение Кима было единоличным, односторонним и не предполагавшим меня в окончательном обсуждении; документирован полный отказ объяснить причины. Их я не знаю до сих пор. А теперь они и не важны.

“И нет ни печали, ни зла, ни гордости, ни обиды” (БГ).

Революция, которой я грезил в 2017, свершилась.

19 March 2017. — Moscow (Russia)

Categories
Дельвин. Москва

Гром среди ясного. Начало

Я догадывался, что однажды подобное произойдет, но все равно — гром среди ясного неба. Сегодня Ким ушел с утра, потом прислал сообщения, на которые не ответил, и чуть позднее я увидел, что меня во всех сетях удалили.

Не объясняя и не пытаясь со мной поговорить. Не ответив на звонки. Я собрался и уехал к родителям пока.

Я принимаю, конечно, вещи и события как они есть, но — за меня приняли решение, оно очевидно в соцсетях и вряд ли конфиденциально: видимо, с сегодняшнего дня я один.

17 March 2017. — Dzerzhinsk (Russia)

Categories
Дельвин. Москва

Слава Эзопу

Утверждение о том, что права не “даются с барского плеча”, а “берутся” в борьбе и противостоянии через самоосознание и самоутверждение как группы, с которой следует считаться, уже давно стало общим местом. Подобная борьба — естественная часть любого граждански активного и мыслящего человека, особенно если он или его близкие живут в непосредственных дискриминации и прессинге.

Что интересно, но и у терпил тоже есть обоснование поведения, почему они шипят на тех, кто в их присутствии смеет заявлять о становлении некоторых новых прав и правил, почему они стараются “не раскачивать лодку”. Если присмотреться, в большинстве случаев за них и их права уже отстояли предки: одни выходили под винтовки за женское право голосовать, другие сбрасывали с себя рабство или колониальные последствия, третьи боролись за право межэтнического и межрасового брака, четвертые — за недискриминацию чернокожих и так далее. Когда у них уже все есть и за их комфортец положили жизнь другие чуть раньше, им, разумеется, легко говорить: “да что вам неймется?” — притом каждый из них искренне воспримет, скажем, отсутствие национальной или гендерной дискриминации как нечто “само собой разумеющееся и необсуждаемое же”.

Вся краткая суть консерватизма вскрывается в простом наблюдении за консерваторами: вы заметите, что они переживают не за “здоровье общества” или “сохранение традиций”, а за себя любимых. Их консерватизм — это хорошо прикрытый циничный личный комфорт: скажем, их приучили, что есть стереотипы мужчины и стереотипы женщины, — и это ведь огромная ДЛЯ НИХ работа принять вопиющий факт неравноправия в этих стереотипах. Ни о каком обществе они не думают практически никогда: “В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя”, как говорил один из героев “Идиота” Достоевского.

Право на свободу слова — пожалуй, одно из самых древних, какие только начали обсуждаться еще на заре человечества. И, разумеется, ситуация с правом сказать то, что думаешь, в исторической перспективе не развивалась от худшего к лучшему. Она неравномерна настолько, что многие исследования последних лет отмечают ухудшение со свободой слова в целом по миру.

Тем не менее у борьбы за свои права, за право быть тем, кто ты есть, не прятаться, не врать, не жить с колошматящими кровью висками среди лжи, думая, что сказать тому, как сказать этому, чтобы только где что не вылезло, — имеет одно достаточно интересное последствие, несказанно обогащающее художественную культуру и известное под термином “эзопов язык”. 

Эзопов язык расцветает там, где есть цензура. И обратное: если появляется эзопов язык — скорее всего, нужно искать цензуру. Наверное, одно из немногих положительных ее последствий: я до сих пор пересматриваю свои более ранние тексты и удивляюсь, к каким ухищрениям я должен был прибегать, чтобы писать свои любовные тексты к парням. Сейчас, когда мне не нужно врать себе и окружающим, я сделал цикл “Моим милым мальчикам” (МММ), и у меня не возникало никаких загонов по поводу того, как запрятать правду подальше. Определенная тайнописная витиеватость просто не нужна, плеонастична, и была бы попросту фальшивой.

И тайна игры, когда ты еще сам с собой не разобрался, как-то по-особому жжет сердце, когда понравившемуся партнеру нужно передать месседж и узнать, из “своих” ли он, и ты знаешь, что идешь по неизвестному темному коридору. То, что, кстати, неведомо подавляющему большинству гетеросексуалов, которые живут в сложившейся системе “мальчик подкатывает к девочке” — и максимум негативного результата: “Чувак, я занята”.

Если все более-менее спокойно в Москве и Петербурге, это не значит, что ЛГБТ сейчас не прячутся. Прячутся еще больше. Большинство уезжает из мелких городков, а тех, кто остается, попросту убивают и травят, доводя до самоубийств, причем цензура федеральных каналов запрещает говорить об этой проблеме (которая напрямую связана с ВИЧ — и все закручивается в непреодолимый пучок лжи, которой всех забалтывают, думая, что нет обсуждения — нет проблемы). Цензура переводит внимание на мелкие вопросы или  иностранные “проблемы”. Но это лишь рассуждения, если не проанализировать явные тому доказательства.

Вот этот ролик я сохранил к себе в свою папочку “Журналистика. Свобода слова. Политическая сатира” как (1) образец фантастически тонкого юмора (особенно для топорного и агрессивного первого канала и собственно самой программы, из которой это взято) (2) прямое доказательство, что цензура — это реальность. Это не “вымыслы параноиков, которые Расеюшку погубить хотят”. Нет — вот она.

Ни для кого не секрет, что нашумевший “Димон” заглушили гамом и криком на какую угодно тему (мы уже говорили, что выработана целая система и стратегия отвлекалок на иные вопросы), только не на два пункта: (1) по существу и по фактам (никто не поспешил в суд по обвинению в клевете); (2) фильм показал, что расследовательская журналистика в России все-таки жива и имеет черты высокого качества.

Все блогеры и каналы замели вопрос под ковер — страх уже окончательно сковал даже самые независимые умы. Но сила волны уже такова, что даже лояльные режиму урганты и мартиросяны позволяют себе говорить эзоповым языком. И эта иносказательность сродни языку поздней брежневской эпохи (Райкин, Высоцкий).

Посмотрите, как выстраивается четкая линия шутки: “Медведев рассказал о победе над безработицей” — “а что я тут вчера делал” — “просто рассказываю о фильме Бертолуччи” — “действительно, никакой связи”.

16 March 2017. — Moscow (Russia)