Categories
Дельвин. Постскриптум

December 2017. Small note for myself

Each last month of the year is basically about rounding up all the projects started earlier. As far as it is possible. Not too much on the news, therefore.

Finished the book of novels.

Continued my blogs on Insta and Facebook. Slowed down a bit by the end of the year, as I was totally exhausted.

Finished the French book on Stepik. Wanna stop this activity for quite a long time: null result, but the work requires too much effort.

Taught: English, Rhethoric, Finnish, Swedish, Ancient Greek.

Projects, which were successful in their broader use and recognition: Voice.TXT (native speakers reading their poetry, with Katya Yam) and videopodcasts (with Tim Stepanoff); both projects were nicely accepted by the viewers in the frame of the French videobook.

Cities/towns of the month: Pavlovsk, Saint Petersburg, Pushkin, Dzerzhinsk, Moscow, Kolpino, Bratislava, Vienna, Brno.

30 December 2017. – Bratislava (Slovakia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

За просранные полимеры!..

Нет, ну так не годится. Я не смогу терпеть еще два-три года! Это клятвенно достойно отдельной главы. Этот год — ну просто инструкция, как сделать так, чтобы всю твою жизнь просрали за тебя.

Полночь года для меня важнее даже, чем собственный день рождения. Ну что это за мура такая — поздравлять с тем, что от тебя не зависит. Молодец, что пережил. В России, правда, этим могут похвастаться не все. Причем далеко не все.

1 января 2017 я не просто открывал новую страницу своей уже восемнадцатой по счету аженды (это-то как раз от меня зависит). Мы стояли на горе и обнимались. Внизу в огнях утопал Тбилиси в салюте, мы все это транслировали и комментировали в прямом эфире через канал Кима, — и в Новый год я вошел, так сказать, “в цифровом формате”.

–Ну что, каков успех? — спросил я, когда мы в темноте спускались с горы, все так же обнимаясь и целуясь.

–Прикинь, тринадцать просмотров.

–Вааааааааааау. Тринадцать человек! Невероятно!

Через три-четыре дня количество просмотров того видосика подобралось к полумиллиону… А Кимас, похоже, задрал нос: а чо, я терь популярный влохер.

Ну окей, окей, думал я, — а тем временем события “Дельвина” шли на последнем издыхании. Я понимал, что мне опыт квартирников больше ничего не даст. Я, насколько хватало сил, проводил хотя бы по два мероприятия в месяц.

В конце января 2017 мы сидели под нашей уютненькой лампой на кухне в Щукино, я кушал свой супчик, он тоже кушал свой — видимо, от этого он и был насупившийся, — и я тогда набрался сил впервые сформулировать вслух:

–Я понимаю, что вопрос, бросишь ты меня или нет, — вопрос времени. Но у меня адское терпение. Первый шаг придется сделать тебе.

Март уже истаивал своим грязным московским снегом, и мне уже так хотелось скорее весны и радости. Саво и Саша пригласили меня участвовать в конференции “Народовластие”, которую проводили в библиотеке Рудомино. Я на ней выступил — и знакомство со Светой Дорогиной, супер-пупер-мега-профи-библиотекарем и библиографом, решило участь достаточно давно вынашивавшегося проекта.

Внезапно среди всей этой говнохмари мне звонит Ким и просит приехать на встречу в кафешечку на Фрунзенской. Мы пообедали и поехали почему-то на Павелецкий.

–Это мой сюрприз. Мы летим в Сочи.

–Но у меня ничего нет с собой!

–На то он и сюрприз: все, что нужно, я взял для тебя.

“Якин бросил свою кикимору, и мы уезжаем в Гагры.” Ну то есть — в Сочи.

Неужели у нас все налаживается? Я не верил свои глазам, когда сошел с самолета под пальмы.

Но самый классный сюрприз оказался прощальным: он принял решение “уйти, не будучи должным”, и 17 марта 2017 попросту отфрендил меня в Фейсбуке (я тогда заглянул в паспорт, мне было действительно 36, а не 18), убрал меня из своего Инстаграма и перестал отвечать на звонки. Хотя я умолял остановиться. И поговорить.

Я стоял как громом пораженный — минут десять. Написал записку и оставил ему на столе: “Я рад, что решение твое — и только твое. И что только ты за него в ответе.” У него есть коробочка с “реликвиями”, как у главной героини мопассановской “Жизни”. И скорее всего записочка эта отправилась в его глубоко личный и интимный архив.

Я же схватил ближайшую электричку и уехал к родителям. Ехал и понимал — повзрослел. Ведь взрослость — это когда все зависит только от тебя.

Мне было нужно выдохнуть одну ночь. И вернуться за вещами. А собираться  мне долго не пришлось. Всего моего скарба накопилось коробки на четыре. И четыре коробки книг, которые я давно обещал Дэну Абасову.

И у меня такой прекрасный повод — избавиться, наконец, от бумажных пылесборников, оставив в своей библиотеке книг десять-двенадцать.

Что самое удивительное, мой уже пожилой старческий возраст дал о себе знать: я проснулся на следующее утро не в мыслях о том, какой кошмар случился, а с пустой головой: “ты-же-знал-что-это-лишь-дело-времени”.

Тем же вечером я от родаков вернулся в город и поехал к Дэну. Этот гусь тоже только что расстался со своей Ирой, но они — через два дня после разрыва — вместе пошли в кафе, куда затащили и меня.

На следующий день я заказал машину, чтобы вывезти свои коробки. Пришел домой — ну как, “домой”, — в бывший недолго моим дом на Щуке, — и застаю своего бывшего с двумя… ученицами. Сидят прогают. По роже вижу — доволен. Ну прекрасно.

Приехал я не один. С Дэном. Тот тихонечко сел в креслице в спальне. Ким его даже не заметил. Проводив учениц, он продолжил вести себя со мной так, как вел бы в обычной жизни без посторонних глаз:

–Ким, ты можешь мне объяснить, что произошло?

–Я не намерен тебе ничего объяснять, — отрезал он.

–Хорошо. Дэн свидетель этого разговора.

Только тут он замитил, что мы не одни.

Я начал напевать песенки из серии “Прощай, и ничего не обещай”, “Ах, если б снова жизнь начать, тебя однажды потерять”, “Goodbye my Love goodbye, I always will be true”, “The choice was yours and no one else’s” ну и все подобное из приличествующего случаю репертуара.

Хлам я упаковал быстро. Вышел из той квартиры навсегда. Лифт со скарбом с нашего шестого этажа отправился к поджидавшему внизу Дэну, а мне места уже не хватило — я пошел пешком. Но я знал, что мой теперь уже Бывший, скорее всего, подошел к двери и смотрел в глазок, пока я уйду. И я совершил пошлейшую с точки зрения кинематографа вещь: я помахал ему рукой — и, подмигнув, исчез на лестнице за лифтовой шахтой.

Через три секунды я услышал, как изнутри щелкнул засов в бывшей нашей квартире. Больше я Кима не видел.

Когда месяца через два меня спросили, что же произошло между нами, я сказал:

–Не знаю.

–А когда вы с ним последний раз виделись?

–Четыре мальчика тому назад.

У меня начался дикий период гиперактивности. Три года я был загружен в эту “семейную жизнь” по самые уши. Я соскучился по людям. Я соскучился по беготне по городу. Я соскучился по необязательным обнимашкам с любимыми мальчиками и даже парой-тройкой девочек.

Было несколько событий подряд: в Москве мы с Тимом провели “Nox Sovetica”, которую я верстал несколько ночей: это пробежка без комментариев через 75 лет советской истории, чтобы во все мог вникнуть сам зритель — и это событие не состоялось бы без Светы Дорогиной; “Лингвафест” в Минске, историческая конфа в Петербурге.

И тут на моем горизонте появляется Вязьма. Городок, который до этого для меня был не больше, чем просто монетка с городом-героем. Мегаактивная Аня Петухова пригласила участвовать в децентрализирующем фестивале, который организовывала, — и мы с Тимом в начале мая 2017 привезли туда несколько событий. Когда на мою прогулку по Вязьме пришло человек сорок, я понял, что нужные процессы запущены. Но меня стали просить приехать снова. И я за каким-то лешим приезжал туда потом еще два раза — в июне и сентябре 2017. И мне это нравилось.

Однако жить я перебрался ближе к белым ночам. Мне именно там понравилась степиковская студия, и я начал готовиться к съемкам латинской работы. Познакомился лично с нашим видеоредактором Лешей Белозеровым, с которым общение оффлайн началось с приключения.

Я ему написал:

–Леша, отредактируй мне вот это и это.

–Меня арестовали.

12 июня 2017, ага. День России. Аресты тех, кто вышел с российскими флагами и лозунгами “Россия будет свободной”. Россия непременно будет свободной. Леша, главное, чтобы и ты был свободный до 1 июля 2017. Иначе как запускать латинский?

С Пашкой Чикаловым мы пытались, стоя почти всю ночь около здания суда, выцарапать Лешку или ну хоть что-то сделать. Но его упекли на 10 суток. Потом мы бегали закупали продуктовые корзины для передачи ребятам. И я, онервозенный, уехал в Хельсинки.

–Хорошо, что ты сейчас спокойный, — сказала Настя, наливая мне чаю в Мянтюхярью, на их даче, куда они меня утащили купаться в озерах, — но как в это все не верится: такой ад творится всего-то лишь в 400 км отсюда!

Так что нас всех пронесло. Очень хорошо пронесло: и 1 июля 2017 латинский был запущен, а вместе с ним и проект “Видеоскрипта латина”, где на латинском языке я рассказываю о городах.

Закончив съемки и в состоянии легкой тошноты от проведенной работы, я отвалился в Кишинев, где мне друзья Матта Ломаса помогли устроиться и найти все, что нужно для проживания и изучения румынского. И я даже сгонял в Приднестровье.

У вас было в этом году лето, товарисчи масскфичи и питербуршци? А у меня было. Три недели.

Но вернулся жить я все ж таки пока в Питер. Чтобы там доснять второй проект. Ключи от своей первой в жизни хаты (в Нахе) я с маминой помощью таки получил, но пока там голые стены, то да. Питер. Единственная опция. В Москву я вернуться успею.

После съемок французского материала, куда я припахал и Тима, чтобы делать про франузское кино, и Катю Ям, чтобы та мне в Париже отсняла поэзию, меня уже начало тошнить уже не по-детски. Я понял, что Степик пора сворачивать для себя.

И я умотал встречать Рождество и Новый год в Братиславе и Вене.

И вы думаете, за что я пью кофеек сегодня в этот рождественский день в Вене? Ну когда знаю, что 31 декабря 2017 мы должны были бы готовиться к нашему личному мегапразднику — ведь было бы 10 лет нашего знакомства?

Имею ли право я горевать, что меня бросили, хотя я любил — любил до самого последнего момента и даже больше? Имею ли я право спрашивать “За что?”, “Что я сделал не так?”, “Разве ты не понял моей любви?”

Нет, братцы, бо хорошего помаленьку. Мой ресурс счастья выработан. Хотя я знаю, что это была моя иллюзия — ведь меня не любили ни мгновения. И за эти десять лет не нашлось даже и секунды, чтобы я услышал те самые слова.

Которые я, кстати сказать, не слышал ни от кого и никогда. Это я только все лез со своими чувствами.

“Осень жизни, как и осень года, надо благодарно принимать.”

Я отмотал на старушке земле ровно 444 месяца. А дальше — слишком поздно для счастья. Оно было в руках. На него обдрачивались и завидовали. Это не каждый и имел-то хоть раз в своей жизни. Но все просрано. Все разломано и восстановлению не подлежит.

Потому я наливаю себе крепчайшего кофеёчку (венского, настоящего), выбираю скамеечку недалеко от Стефансдома, примощаюсь на солнышке, закрываю глаза и тихо сам себе мурлычу:

–Ну, за просранные полимеры!

29 December 2017. – Bratislava (Slovakia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

Кароч

*

Возвращается дедок из Москвы в дяровню к сябе:

-Ой, старая, шо деецца. Мужики как бабы нохти красють, перья в башку понатыкают, серебристые платья вишь одевают, на каблуках по городу шастают.

-Хосподя пресвятыя уходники. Последния времена настали! 

-Раньше их каменьями побивали да в колодец вниз головой. А теперь это “голубые”.

-Хосподя! Хосподя! Хосподя!

*

Возвращается девочка из Лондона в Москву. Прошла три недели стажировки в школе урбанистики.

-Ну что, ты у нас, говорят, теперь урбанист?

-Ка!

-А ну расскеж нам за урбанизм.

-Ойййййййй… Ну я этааааа… Кароч. В самолёте тут план набросала. Где по Москве лавочек надо поставить. Вот!

28 December 2017. – Bratislava (Slovakia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

Speak Austrian!

Gonna teach you how to speak Austrian.

1. Take a German phrase.

2. Add L at the end of all nouns.

3. Speak.

Ich fahre nach Wienl mit dem Zugl.

Ich esse Fischl.

Ist dieser Platzl frei? 

Franzl, mein Freundl!  Guten Tagl!

Frohes neues Jahrl!

28 December 2017. – Vienna (Austria)

Categories
Дельвин. Постскриптум

Mistakes

Folks! Don’t make a mistake of learning the Slovak language first! Learn Czech instead, and then understand all the necessary phonematic and some (very occasional) structural differences.

Both nations understand each other without any difficulty.

Btw, the peaceful 1991 desintegration of Czechoslovakia was possible because there were no attempts from any side to “find scientific evidence” that either language is “primary”, the other being a “dialect”. This mutual equality helps even now maintain perfect relations, so that you still feel they live in a unitary state.

The situation is drastically opposite when we think about what happened in former Yugoslavia, where language questions (alongside identity) were the cornerstone problems causing disputes and wars, and having repercussions even now.

27 December 2017. – Brno (Czechia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

Tugendhat masterpiece

Brno. Vila Tugendhat is on the world’s heritage list of Unesco.

Constructivist masterpiece, 1929-1930 by Ludwig Mies van der Rohe.

27 December 2017. – Brno (Czechia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

Un peu de cauchemar

A bit of depressing and monstrous architecture from Bratislava.

War memorial and cemetery of Soviet soldiers.

Just to remind everyone what sort of a regime that was.

26 December 2017. – Bratislava (Slovakia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

Порцион

-Вам порцию маленькую, среднюю или большую?

-Среднюю.

Что же есть большая?

26 December 2017. – Bratislava (Slovakia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

Môj vlak

Vlak do Vedňa, nová kniha Pavla Rankova a muzyka maďarskej “Omega” v ušach.

Train to Vienna, a new book by Pavol Rankov, music of the Hungarian “Omega” in the ears.

Fröhliche Weihnachten! Wiesołych świat! Look, Mary: Xmas!

25 December 2017. – Bratislava (Slovakia)

Categories
Дельвин. Постскриптум

“When darkness is falling and shadows grow long…”

Ok then. The longest night of the year is driving in. My turn to sum the results up.

And to thank those who made this 2017 possible.

My special “Thank You” goes to my ex, Kim Fehl, who, by setting me free, opened up the cage, thus freeing my energy and demonstrating that a public person should live alone, recognition being an equivalent payback instead of those sweet “I-love-yous” whispered in the ear and reserved to those luckier ones.

1. Finished my first book of novels, which were, by the way, preliminary read for and critisized by my closest literature-related friends, including Tim Stepanoff, Den Abasov and Paul Chikalov. They gave a lot of useful advice about what changes should be made, as well as kept inspiring me throughout the year.

2. Accomplished two quite big-scale works on Stepik: “Ancient Rome and Latin”, “French Culture, Cinema and Language”. Tim Stepanoff helped me make the section on the French Cinema, Katya Yam went over the French Grammar section as well as filmed the Voice.TXT  sketches in Paris. Lyosha Belozerov, Asya Samsonova, Anya Glotova, Natasha Feofanova and Max Skryabin were my inspiration and support during this project. Thank you, dears.

3. Visited 4 new countries: Moldova, Slovakia, Czech Republic, and Austria (well, the three latter ones are supposed to happen in my life before the Midnight strikes, if no disasters occur) + 1 unrecognized territory: Transnistria, so my deep thanks and hugs go to Dima Tolkachev, who was my travel companion on that remarkable day. Also did I visit Georgia, Belarus (a million thanks, Diim and Tanya Maibarada for hosting), Finland (thanks go to Aino (too young to have accounts on FB yet), Nastia and Henri Linnalas).

4. Launched (and completed the first season of) “Videoscripta Latina”, Latin-language stories about cities and towns.

5. I learnt and practiced Romanian in Chisinau. Had extensive Finnish practice with native speakers, all thanks to Nastia and Henri Linnalas again. At numerous attemps, tried to tackle higher maths, thanks to Cyril Safronov who would later on say: “Oh, you can now do it on your own”.

6. Taught extensively various subjects.

7. A very important period of my life, with its valuable experience in organizing “home events and concerts”, known in Russian as “kvartirniks”, finally came to an end.

8. Took part in 5 conferences: “Narodovlastie” (Moscow, thank you, Sasha and El Savo for inviting), “History and Identity” (St. Petersburg, thanks, Fel Levin for the impeccable organization), three “Linguafests” (Moscow /thank you, Yuri Smirnoff and Irina Goncharova for inviting me and for irreproachable organization/, Saint Petersburg and Minsk).

9. Vyazma deserves to be mentioned separately: three quite large-scale multi-day events in May, June and September (city walks, theatre master classes, rare languages, introduction to various cultures and their history), all thanks to Anya Petuhova and Natalia Osipova as enthusiasts and organizers.

10. “Nox Sovetica” with Tim Stepanoff: premiered in Moscow in Rudomino Library, all made possible thanks to Svetlana Dorogina and her professionalism. This event is a non-commented run through 75 years of the Soviet history, all in the course of one “immersion evening”.

11. Made a small research on the “Second Wave” in Chisinau architecture.

12. Several experimental attempts that have not gone too far yet: live coverages, including regular “Live talks”, commented Photodiary, Travel Notes, Commented History of Texts.

Thanks to all whom I hugged and kissed this year. Double thanks to those who kissed me first.

Thanks to all whom I met on my travels. Thanks to all who gave me new knowledge and inspiration.

Thanks to all who were waking up by my side in the mornings, fuck you, hypocritical rascals, being polyamorous is great!

22 December 2017. – Dzerzhinsk (Russia)