Categories
Прочеркон

Беснующиеся мазки цивилизации: Работы Всеволода (Севки) Жарова

Нет, мы, конечно, виделись после начала 2007, даже смотрели друг на друга, делая вид, что незнакомы, а потом была даже попытка снова понять друг друга, но разве, если ты обуздан аффектом вперемешку с гордыней, возможно уступить и махнуть рукой – «да ладно, мол, фигня всё это»? А потом… какой-то провал в неизвестность. И я теперь, дозвонившись в Кострому до него – «очень занятого там в ближайшие полгода», решил собрать по крупицам то, что хоть как-то и где-то раскидано.

От журналистов же я нашёл очень немного и скупо – за июнь 2009. Первый и последний раз… Да и после этого времени на его страницах ничего особо не обновлялось…

Галерея АННА-НОВА, Санкт-Петербург: «Перепутье. Хаос и миф» Всеволода Жарова возвращают в реалии темного, «непросвещённого» старого мира, откуда Филонов и вышел, который существует в кафкианском ужасе перед догматическими порядками цивилизации…»

И после был репортаж в петербургском Коммерсанте о том же событии, статья «Ячеистое зрение»: «Всеволод Жаров видит в его (Павла Филонова. – А.Ч.) творчестве мифопоэтическое начало предреволюционной художественной утопии…»

Загадка: рисует ли он что-то сейчас, если рисует, то выставлялся ли где-то ещё; вероятно, в тиши костромских то ли студий, то ли реставраторских мастерских оттачивает искусство, чтобы, может быть, явиться нам потом. Предполагать теперь что бы то ни было – наивно. Прошло столько лет и, наверное, столько было понято и осознано. И так хочется узнать – что же именно: что прозрелось и свалилось на голову с небес после неизбежных изменений, странствий, обретений и утрат…

…Я же его помню семнадцатилетним, почти безрассудным и непредсказуемым, как смелые броски его туши и пастели по небрежно прикреплённым листам бумаги, с растрёпанными вечно волосами, с мечтой о свободе, которой он добился… ради чего-то одного ему ведомого. А дома у моих родителей висят два его натюрморта маслом – поверить ли, делал он их оба лет в 14-16…

-Я вообще считаю, что все эти выставки, все эти галереи… всё это суета,– успел мне только сказать он в телефонном разговоре.

Да вот и я не успел возразить, что суетой могут пренебрегать, пожалуй, такие, как Толстой: выйти под конец жизни на пригорок своего имения, предварительно ***дцать лет повыворачивав мозги Москве, Петербургу и всей Европе, почесать свою бороду и сказать – ах, суета… Но твоя-то, Севка, где была суета? Приняла ли она тебя хоть на миг? Почему ты убежал от неё так внезапно?

7 April 2012. – Dzerzhinsk (Russia)