Categories
Старый блог

Несостоявшееся гнёздышко Цека

Обложка:

Александр Дейнека

“Будущие лётчики”

Кратко. София Ротару, вода из-под крана, тридцать пять литров алкоголя, несостоявшееся гнёздышко советских бонз, Дядя Митя в Плёсе, битая посуда, финский домик и лесенка к Волге.

Что-то вспомнилось про «хочу Ротару я пердолить, хотя и старая она…»

Чего они тут подмешивают в воздух – представления не имею, но снились какие-то кошмары про хуто-хуторянку. В результате наутро у меня на все вопросы был ответ, мол, «мёдом дышит лунная ночь»… И было утро, и был вечер – день четвёртый…

…Андрей налил до краёв из графина прозрачной жидкости Вахтангу, а потом себе. Я стоял на пороге и смотрел на это действо.

-Что пьём? – спрашиваю.

-Водяру глушим. Присоединяйся,– Вахтанг схватил стакан и осушил его одним залпом.

-Вы тут никак с мозгов поспрыгивали от местного воздуха? – я понюхал, что приготовился проглотить Андрей, и не почувствовал запаха. – Вода?

-Прикинь. Из-под крана,– Вахтанг перекатился в ванную и вернулся с новой порцией.

-Тут артезианская скважина. Ты же сам заметил, что от неё не смывается даже шампунь,– Андрей налил стакан и мне.

-Ну да.

-Ты обратил внимание, что мы сегодня отёчные пришли?

-Не очень, а что?

-А мы до трёх часов ночи просто сидели и пили воду,– Вахтанг перевернул в себя ещё стакан.

-То есть в Белгороде тоже с водой херово?

-Аще пипец.

Я проглотил свою дозу и только в этот момент понял, что уже многие годы отвык даже думать о возможности наливать воду из-под крана.

-Я вот чего понять не могу: откуда у них тут такая инфраструктура отстроена?

-Так а ты думаешь, что это был санаторий для простых смертных?

-Не знаю. Вижу, что уровень совершенно не провинциальный. В двухэтажной столовой одни только хрустальные люстры – явно середины прошлого века и явно зарубежные – да винтовая лестница чего стоят.

…Сейчас это медицинский центр, в который можно приехать и по квоте (хрен там знает, конечно, могут быть какие-то наши российские поправки на ветер), и если самому денежку заплатить. Но строился он не для нас с вами. Ну почуял я это нюхом сразу – как только переступили порог.

Оказывается, бастион («Замок на Волге», как сам медцентр позиционирует себя) строился для партийных бонз в середине восьмидесятых прошлого столетия. Место отбиралось тщательно и скрупулёзно: бо наши бонзяты знали толк в чистых местах, и не даром где-то тут же, недалеко от Плёса, наш добрый, неотразимый и великий Дядюшка Айфон уже успел отгрохать себе дачу, где продолжает в свободное от работы время всё равно работать и печься о нас с вами, хирых и убогих. Ночами не спит – всё заботится, заботится, заботится. Конечно же, нужен чистый воздух в несколько десятков га. И желательно, чтобы поменьше было рядом гоев, смердение которых отвлекает от чистых дум про судьбы государства…

…Ну да мы отвлеклися. Так вота, чавой-то я там. Да. Сначала то был санаторий для бессмертных полубогов из Цека. Фантастически лёгкий и изящный дизайн помещений – точно не черта позднего совкостроя. И это мне тоже подтвердили проще пареной репы: строили финны, болгары и чехи. Хуле. Ктоп сомневался. Но долго полубоги проюзать его не смогли: попёрли тогдашнюю коммунистическую власть – и стали коммунисты демократами за одну ночь. Переоделись в малиновые жилетки и стали ездить на стрелки крошить друг на друга батоны в крутые места вроде Турции и Египта.

А бастион, выстроенный на совесть и добротно, умудрился сохраниться в практически первозданной отделке до наших дней: идеально отполированная и неистасканная деревянная мебель, старые (можно уже сказать – старинные) торшеры в комнатах, фрамуги из финского дерева, которые даже не нуждаются в замене на пластиковые, балки деревянных перекрытий – тоже из дерева такого качества, что оно простояло бы ещё лет двадцать, затянись лихие девяностые чуть подольше.

Я полулежал на диванчиках в танцевальном зале, думая о том, что здесь тусила когда-то типо-элита, и перед глазами опять поплыла сучка Ротару. «Любишь-губишь? Всё равно! О-о! О-о-о!» Отзынь, стерьва. Да что ж ты ко мне привязалась? «Чтобы кругом опять голова – и слова, как хмельное вино…»

-Лёха, сегодня банкет в финском домике на берегу Волги.

-Опять бухалово?

-Ну ты же сам тут ходил всем про какие-то слова и хмельное вино в уши дул. Идите с Оксанкой заказывайте банкет. Выбирайте продукты…

…Мы спустились на первый этаж и расположились в необъятной приёмной дежурного администратора, организовывавшего банкет.

-Алкоголя сколько? – спрашивает Светлана Борисовна, приготовив бланк заказа в отдел закупок.

-Ну… – мнёмся мы.– Литра три…

-Вы смеётесь надо мной из-под прилавка? Какие три литра? – она смотрит на нас и хохочет. – У вас тут трезвенники отъявленные собрались? Что за выездной цикл без пьянки и шума?

-Фигассе,– говорю я,– вот вы, блин, адекватно на всё смотрите.

-Чай не первый день на свете живу.

«Глаза закрываю, на миг забыв, что…» Да отстань же ты со своей хуторянкой – точно, говорю, отпердолю, как завещал паэд. «О-о! О-о-о!» – дразнится молдаванская курвяга. Издевается, издевается надо мною: «Мне бы хоть разок!»

Через двадцать минут бланк заказа с общим литражом алкоголя что-то в районе тридцати пяти уплывал по соответствующему адресу, а вечером в финском домике я топорщился на невероятную для нашей страны надпись. Там, где обычно висело бы что-то вроде «Битая посуда оплачивается по прейскуранту» или «За нарушение распорядка взимается штраф», читалось: «Просьба битую посуду не выбрасывать, а оставлять на полке для списания»… Пилять. То же самое, но какова формулировка…

Ипать, думал я, босиком спускаясь с Кириллом по деревянной лестнице к Волге и ныркая в мягкие воды реки…

Categories
Старый блог

Кинешь-ма? Режь-ма!

Обложка:

Василий Суриков

“Степан Разин” (1906)

Кратко. Чистый воздух над Волгой, новые будоражащие встречи, кусочек белых ночей, санаторий-бастион, курс Мирека, эксперименты в музыкальной гостиной, дорога до Кинешмы, город невест Иваново, бронтозавры на платформе и чемоданчик на кочках.

Сумасшедше чистый воздух меня прорешетил и выжал, как губку: вот уже вторые сутки без всяких проблем и напряжений я засыпаю, почти ни о чём и – главное – ни о ком не думая. Нет, ну ты же, сучий потрох, врёшь на весь Интернет, что ни о ком. Ведь ты же знаешь, что на каждом семинаре Андрея поджидают встречи, которые ещё потом долго не будут давать покоя… А потом ещё будут звучать устами твоих героев. Как знать, может быть, и неоднократно… Но они сладостные – эти мечты, которые никогда не сбудутся на духмяной свежескошенной траве прибрежного лесочка, который так томно и медленно сдаётся ленивым полуночным сумеркам над Волгой…

Здесь вода настолько мягка и чиста, что мыло и шампунь с трудом смываются даже под сильнейшей струёй душа.

…Здесь, чуть севернее, кусочек белых ночей вибрирует в воздухе ещё явственнее, и за окном сейчас вот тоже – совсем светлое небо, полная тишина и полное нежелание возвращаться в Москву. Как же здесь хорошо работается и как всё успевается. И самое главное – откуда здесь, почти на краю мира, такого уровня санаторий? А Андрей открыл всем Америку: а вот. Потому что хозяину хорошему в руки попалось.

Хочется снова верить, что когда-то хорошего хозяина дождётся каждый городок в стране. И что так будет везде, как в Решме, где по-над Волгой стоит среди ухоженного лесопарка санаторий-бастион, выстроенный в восьмидесятые годы ХХ века из популярного тогда оранжевого кирпича, но с имитацией средневекового замка: эркерные выступы окон, широкие проёмы, высоченные потолки, внутренний дворик, окружённый стенами-корпусами, необъятных размеров комнаты, в одной из которых я сижу сейчас в благости и умиротворённости под торшером, льющим на клавиатуру сепийные тона тридцатых…

Здесь есть музыкальная гостиная, где сначала Мирек читает теорию, а потом, когда я уже не нужен на практике, ибо Мирек вполне без меня уже может и по-русски, я остаюсь один на небольшие эксперименты (пока не скажу, что именно: всё узнается в своё время, если получится)… Сейчас дописываю статью для публикации последней вещи в первой подшивке Kunstgeiser.Scripsi (июнь 2012) и готовлю подкаст на 30 июня 2012… Он станет предпоследним из микроцикла.

…Хотя дорога до Кинешмы поначалу не вселила ни в одного из нас особого оптимизма, взамен подарила бурю эмоций и впечатлений. Давненько я не катался в таких вагонах (интересно, а какие тогда плацкарты, если даже в купе не было коврика, не говоря о калюдорчике?) и главное – такими темпами. Где поезд шарахался девять часов, чтобы преодолеть вшивые 400 километров,– одному Богу ведомо, хотя ясно, что можно и вообще не доехать, если устраивать «стоянки поезда в Пердокурово» по пятьдесят минут. У-срэднем наш полуубитый вагончик полз, как говорит Мирек, «что-то-нибудь такого» около 44 кеме-че.

Ехали с каким-то непреодолимым фантастическим чувством: вот он, край земли, уже совсем скоро… рельсы, загнутые вверх и перекрещенные друг с другом, обрыв, за которым виден хобот одного из трёх слонов на черепахе…

И как-то забывается, что всего-то двести вёрст от Москвы.

-Что,– спрашиваю у проводницы я сонным голосом (бо спал два часа), пока мы стояли минут пятьдесят в Иваново, куда доползли только к семи утра,– город невест?

-Да вымерли они все тут давно. Как бронтозавры.

Перекошенная девица, прошамкавшая по платформе, подтвердила правоту её слов. Кто у нас там из Иваново-то был? Ах да, французская писательница Натали Саррот. Вот где французские писатели родятся…

…Чемоданчик мой проклоцкал по разбитой кинешемской платформе, и мы вышли на запылённую привокзальную площадь, на которой стояли таксисты – с огромной надеждой, что мы пойдём не на тот большой автобус до Решмы. Но мы шли именно на него – и спустя двадцать минут уже въезжали в бастион…

Categories
Старый блог

О негативах

Обложка:

Василий Шульженко

“Верхом на кентавре”

Кратко. О преобладании негатива в русской концептосфере. Сравнение безличного выражения “кто-то” в русском и польском. Синонимические ряды русских понятий “дурак” и “умный”. Преданонс возможного цикла эссе.

Под звуки польского радио “Złote przeboje” (это аналог нашей Уретра-FM, только качественнее раз в десять) вспомнился разговор с Миреком. В одной из песен проскользнуло излюбленное им выражение “jakiś gościu”, досл. “какой-то гость”. Это обиходное выражение для замены “некий человек, кто-то, имя неважно”: “Jeżeli jakiś gościu przychodzi do mnie i się nie uczy…” – “Если кто-то из студентов (по контексту) приходит ко мне и не учится…”

Я очень удивился такому обороту, а когда получил объяснение, в свою очередь удивился Мирек. А по-русски, спрашивает, у вас нет такого обобщающего выражения для человека, точная личность которого неважна в момент разговора?

Да есть, говорю, только у нас это заменяется не словами “некто” или “какой-то гость”, как у вас, а чаще так: “Какой-то хер припёрся ко мне утром…”, “У одного хрена сломалась машина…”, “А этот пиздюк…”, “Вон видишь ту пизду у прилавка?”, “Там такой перец сидит за конторкой, ты к нему не ходи…”, “У этого урода столько денег…”, “Знаешь, что мне ответил этот засранец?”, “Какой-то тип тебя спрашивал…”, “Какой-то тут гондон написал заметку про негатив у русских…”

И снова я вспомнил про любимое мною блюдо – русскую концептосферу, изначально настроенную на негатив. Обратим внимание, что именно на негатив, а не на пессимизм – не будем путать. Тончайшие оттенки злобного отношения к действительности и к людям отражаются в том, как мастерски язык членит реальность.

Небольшой пример – просто писаю с него кипятком на пятки. Синонимические ряды к понятиям “дурак” и “умный” (взято с сайта синонимов, но мне не хочется давать прямые ссылки, потому что вылезает неприятная реклама). Самое главное – их соразмерность, многое поясняющая без слов.

Одно удовольствие читать список синонимов к “дураку”. Понимаешь, насколько в идиотах и межеумках русский человек разбирается, насколько тонко понимает оттенок между тем, кто такой “телепень” и “чурка с ушами”. Согласитесь, что “охламон” и “тумба с глазами” – это очень разные степени идиотизма, не так ли? Чуем же нутром, как Чапаев литру, а доказать и объяснить не можем, ага?

Язык – это уже показал Сепир на примере эскимосского – выдвигает на первый план то, что важно в окружающем мире. В языке этого далёкого северного народа около 15 синонимов для понятия “рыба”: “рыба-в-сетях”, “рыба-на-берегу-выловленная”, “рыба-на-берегу-выброшенная-отливом” – совершенно разные явления.

Что-то у меня давно зреет целый цикл рассуждений-эссе про наш негативизм и про агрессивное отношение друг к другу… Считайте, что это преданонс. Если зреет – родится. Не вот завтра, но – будет.

А пока насладитесь перечнями… И, кстати, обратите внимание, что даже на синонимы “умный” добрая треть – с ироническим и негативистским оттенком (вроде “шарики вертятся”, “ума палата”, “мозган”).

(божий, христов) человек, блаженный, блаженненький, юрод(ивый), юродивец; шут, прост как правда; идол, истукан; переросток, повеса, праздношатающийся, бездельник, свистопляска, фланер, лентяй, лодырь; неопытный, непрофессионал, неумеха; (~) (большой, безнадежный, бессчетный, конченый, круглый, набитый, не малый, непроходимый, отпетый, петый; дураком, -сангвиник, и (не лечится, уши холодные)); абдерит, ахинейщик, баклан, балбес, балда, балдей, барабошка, баран(-голова), безалаберщина, безголовец, бездельник, безумный, бельмес, бестолочь, бетон, бивень, блиндамед, болван (стоеросовый, -флегматик), болтун, болтус, больной на всю голову, бревно, буратино (недоструганный), валенок, ванек, вахлак, веник, верблюд, верзила, воблоед, глупенький, глупец, глупый, глупыш, (башка, голова) (баранья, деревянная, дубовая, ежовая, еловая, мякинная, порожняя, пустая, садовая), головотяп, гусек, далалай, далматин, даун, дебил, дегенерат, деребас, деревенщина, дерево, детина, длб, добролет, додик, долбак, долби в лоб, долбобоб, долбогрёб, долбодятел, долбозвон, долбоклюв, долбоклюй, долболом, долбонавт, долбофак, долбоюноша, долбоящер, долдон, дуб, дубина (стоеросовая), дубинка, дубинушка, дуболом, дуботол, дуботряс, дубье, дундук, дупло, дур`ака, дура, чушка, дуралей, дуранда, дурандас, дурачило, дурачина, дурачище, дурачок, дурачье, дурашка, дурень, дурик, дурила, дурилка, дурило, дурогон, дуролом, дурошлеп, дурында, дурья голова, дылда, дылдак, дым коромыслом, дырокол, дятел, зашибленный, здравствуй, дерево!, зубило, идиот, идиотик, идиотина, истукан, кавардачник, калоша, катавасник, козел, колпак, кретин, круглый, кувалда, кулема, лоботом, лоботряс, лодырь, лопух, лопушок, лосось, лох (чилийский, петрович), лохня, лоходром, маразматик, медный (лоб), межеумок, мозги в туалете оставил, мозгоклюв, муда, мудак, мудило, мудозвон, мустанг, мутант, мымра полоротая, не малый дурак, дурак не малый, малый не дурак, невежда, недоделыш, недотепа, недотыка, недоумок, некумека, никчемушник, ничтожество, обалдуй, оболтус, обормот, оглобля, олигофрен, олух (-олухом, царя небесного), орясина, осел (на двух копытах), ослан, остолоп, отморозок, охламон, охломон, палка, пентюх, пень (березовый, пнем, с глазами), полено (недоструганное), полудурок, полудурье, посредственность, придурок, провинциал, прост как правда, простак, простофиля, простуженный на всю голову, псих, пустая голова, пустоголов, раззява, растяпа, репей, репейник, рохля, рюха, сапог, сварщик, сельпо, синяк, скудоум, слабоумный, сложноцветный, статуй, стебайло, стеклорез, стопист, стукотрах, судно, сундук, тапочек, телепень, тетеря, теха, тимуровец, толоконный лоб, тормоз, тормозная колодка, тукан, тулуп, тумба с ушами, тунгус, тупак, тупарь, тупец, тупица, туподум, туполом, тупорелло, тупоумец, туфля, тютя, тюфяк, увалень, фалалей, фетюй, фетюк, фланер, фофан, фраер ушастый, хабибулин, хиромант, хуй, чайник, чалдон, чебурашка, чебурек, чекмарь, челюскинец, чемпион московской олимпиады, чепушинник, чмо (болотное), чмок, чмонюга, чмошник, чмы одно, чугрей, чугун, чудила, чумоход, чурбан(-задэ), чурка (неговорящая, с (глазами, ушами)), чучундра, чушка, шалбер, шалберник, шалопай, шалопут, шариков, шизик, шишка, шлепок майонезный, шлимазер, шлимазл, шляпа, шпала, шурик

разумный, благоразумный, понятливый, рассудительный, смышленый, толковый, мудрый, мыслящий, здравомыслящий, малый с головой, какая голова (башка)!, ума палата, министр!, мудр, как змии; семи пядей во лбу, здравый, хитрый; неглупый, башковитый, мозговитый, головастый, умственный; сметливый, резонный, осмысленный, преумный, смекалистый, сообразительный, толковитый, высокомудрый, рациональный, дальнего ума, не дурак, быстрый разумом, многоумный, вумный, с понятием, мудрый яко змий, голова варит, умнейший, шарики вертятся, неглупого десятка, острого ума, котелок варит, ума не занимать, содержательный, даровитый, здравомысленный, светлоголовый, умница, путевый, находчивый, умнявный, умненький, есть голова на плечах, многодумный, хитроумный, многомудрый, трезвый, путный, деловой, высокоумный, премудрый, догадливый, деловитый, дельный, благорассудительный, широколобый, умнющий, лобастый, конструктивный, тонкий, легко схватывает, на лету схватывает, с полуслова понимает, умненек, дипломатический, разборчивый, вещий, мозган, умен, быстро схватывает.

Categories
Старый блог

Царапульки к праздничку

Обложка:

Дмитрий Кессель

“Бангкок”, сер. ХХ века

Кратко. Ещё немного моих “царапулек” за прошедший месяц – кратких записей, оставляемых то тут, то там на полях блокнотиков, листочков, книг.

1. No de domo sin stacano.

2. Сыр, намазанный на сгущёнку? Очень хорошо для меня.

3. Хачу каўбасы ды малака. Ничего, что я по-белорусски?

4. Гей для душа “Маленький марселец”. Всегда со мной под тёплой водичкой.

5. Получай, Грамши, фанатку.

6. У него был почерк с французским акцентом.

7. Яйца отборнейшие, высшей категории, две штуки.

8. От дианойи до паранойи.

9. Шолом, Мойше. Я тебе свининки привёз.

10. Винишко “Вранац”. Приведи себя с утра в порядок.

11. Давай без силофофий.

12. Ой, а что сегодня за праздник? День России? И что на него нужно бухать?

Categories
Старый блог

Віктар Жыбуль “Вершы” | Виктор Жибуль “Стихи”

Обложка:

Ю.М. Пэн

“Часовщик”, 1914

Кратко. Продолжение спецЖЖанра “Поэтская многоязычь”: сегодня – белорусский автор Виктор Жибуль: оригиналы, подстрочники, переводческие пробы. Немного о литературных процессах современной Белоруссии и о действительно существующих трудностях перевода с белорусского на русский.

Я никогда не еду в страну без минимального знания языка и координат культуры, истории, географии, искусства, а иногда даже политики. Знание белорусского плюс не первое посещение страны – всего этого мне достаточно, чтобы вникать в современные литературные процессы.

И казалось бы – чего там. Белорусский. Мол, искарёженный русский. Я сам так думал – фигня какая. Всё понятно: “Малако ды каўбаса”. Тоже мне язык. Но, читая современные романы и повести, я стал убеждаться, что если и понимаю, то только за счёт сидящего с детства польского. Да-да. Лексика, фонетические законы, схожесть в обличье грамматических форм: нифига вы не поймёте, если будете читать по-белорусски «с кандачка».

Немного о литературных процессах в стране. До сих пор существует понятие «диссидентская литература». Мне давали пару названий и имён, но я не записал, переоценив девичью свою память. В официальных магазинах, разумеется, есть и свежая, очень даже качественная проза, но «диссидентка» отсутствует напрочь…

…Я тем более убедился в далеко не простой задаче перевода, когда мне попался заинтересовавший меня поэт Виктор Жибуль, кое-что из которого я и разобрал с попыткой перевода на русский язык.

Разуверьтесь те, кто считает лёгким перевод с родственного языка. Ничего похожего.

Стихи Жибуля пронизывает близкая мне апокалиптичность, обречённость мира, безысходность и «чёрные» образы, которые явно растут из нашей бешеной городской среды, из нашей загнанности под крыши многоэтажек, где даже небо – какой-то удушающий саван.

Представляю в ознакомительных целях шесть отобранных мною стихотворений.

1

Кастрычнік (октябрь)

Праскокаў час (промчалось время), і восень паласнула (и осень полоснула)

мяне па горле (меня по горлу) ледзяным лязом (холодным лезвием).

Што не памерла (что не умерло) – тое зноў паснула (то снова заснуло).

Пазычыць (одолжит) дыгер мне камбінезон (диггер мне комбинезон).

Лятуць (летят) у вырай (в тёплые края) ластаўкі й фугасы (ласточки и фугасы),

пазнаўшы (узнав) па паходцы (по походке) шум снягоў (шум снегов).

У крамах і гатэлях (в магазинах и отелях) пахне мясам (пахнет мясом),

сякеры (ножи) пахнуць (пахнут) потам мяснікоў (потом мясников).

Спавіты (окутан) горад (город) шызам каматозам (сизым коматозом),

што туманом павіс (что туманом повис), як прасціна (как простыня).

І дзеўчына (и девушка), апранутая (обёрнутая) ў слёзы (в слёзы),

выкідваецца с чорнага акна (выкидывается из чёрного окна).

Здаецца (кажется), сэрца (сердце) сточаць нематоды (сточат нематоды).

Здаецца, ад макроты мозг згніе (от мокроты мозг сгниёт).

І чалавек змагаецца (и человек борется) з прыродай (с природой) –

яна яго дастала (она его достала), ён – яе (он – её).

Каб дум святло (если бы мыслей свет) прарвалося скрозь аркі (прорвался сквозь арки),

перакуліўшы свет (перевернув свет) на іншы лад (на другой лад),

агмень (очаг) маёй электрагазасваркі (моей электрогазосварки)

ускалыхне (всколыхнёт) ваш нафтабензасклад (ваш нефтебензосклад).

Кастрычнік

Праскокаў час, і восень паласнула

мяне па горле ледзяным лязом.

Што не памерла – тое зноў паснула.

Пазычыць дыгер мне камбінезон.

Лятуць у вырай ластаўкі й фугасы,

пазнаўшы па паходцы шум снягоў.

У крамах і гатэлях пахне мясам,

сякеры пахнуць потам мяснікоў.

Спавіты горад шызам каматозам,

што туманом павіс, як прасціна.

І дзеўчына, апранутая ў слёзы,

выкідваецца с чорнага акна.

Здаецца, сэрца сточаць нематоды.

Здаецца, ад макроты мозг згніе.

І чалавек змагаецца з прыродай –

яна яго дастала, ён – яе.

Каб дум святло прарвалося скрозь аркі,

перакуліўшы свет на іншы лад,

агмень маёй электрагазасваркі

ускалыхне ваш нафтабензасклад.

Октябрь

Промчалось время – осень полоснула

меня по горлу хладным остриём.

Что выжило – то на зиму уснуло.

Мне диггер одолжит комбинезон.

На юг помчались ласточки, фугасы,

узнав лишь по походке шум снегов.

В отелях, в магазинах пахнет мясом,

ножи же пахнут потом мясников.

Укутан город сизым коматозом:

он виснет, как туман, как простыня.

Вон девушка, запутанная в слёзах,

кидается из чёрного окна.

И сердце вот-вот сточат нематоды,

сдаётся: от мокроты мозг сгниёт.

А человек тягается с природой:

она – его достала; он – её.

Ах, если б мыслей свет прорвался через арки,

перевернув наш мир на новый лад,

искра моей электрогазосварки

ваш всколыхнула б нефтебензосклад.

2

Тапіла мама кацянят… (топила мама котяток…)

Нясе матуля кацянят (несёт маманя котят)

на рэчаньку тапіць (на речку топить).

За ёй бяжыць малы Ігнат (за ней бежит маленький Игнат)

і жаласна гудзіць (и жалостно ноет).

А следам пхнецца грамада (а следом бежит толпа)

заплаканных дзяцей (заплаканных детей).

Усе равуць (все ревут), усім шкада (всем жаль),

усіх жуда гняце (всех тоска гнетёт).

І з крыкам тупае Ігнат (и с криком топает Игнат)

нагамі аб зямлю (ногами об землю):

-Аддай (отдай), матуля, кацянят (мамочка, котят)!

Я сам іх патаплю (я сам их потоплю)!

Аддай нам коцікаў забіць (отдай нам котиков прикончить)! –

хлапчук ад слёз размок (парнишка от слёз размок). –

Дай самастойнымі пабыць (дай самостоятельными побыть)

ты нам хаця б разок (ты нам хотя б разок)!

Ды позна (но поздно): бедных кацянят (бедных котят)

вадзіца ўжо ўзяла (водица уже взяла)…

І дзетак у дзіцячы сад (и деток в детский сад)

матуля павяла (маманя повела).

Тапіла мама кацянят…

Нясе матуля кацянят

на рэчаньку тапіць.

За ёй бяжыць малы Ігнат

і жаласна гудзіць.

А следам пхнецца грамада

заплаканных дзяцей.

Усе равуць, усім шкада,

усіх жуда гняце.

І з крыкам тупае Ігнат

нагамі аб зямлю:

-Аддай, матуля, кацянят!

Я сам іх патаплю!

Аддай нам коцікаў забіць! –

хлапчук ад слёз размок. –

Дай самастойнымі пабыць

ты нам хаця б разок!

Ды позна: бедных кацянят

вадзіца ўжо ўзяла…

І дзетак у дзіцячы сад

матуля павяла.

Топила мамочка котят…

Мамаша волочёт котят

на речку – утопить.

За ней бежит малец Игнат

и жалостно нудит.

А следом ломится толпа

заплаканных детей.

И все ревут, у всех тоска

под сердцем всё сильней.

Тут с криком топает Игнат

ногою по земле:

-Отдай мне, мамочка, котят,

отдай топить их – мне!

Отдай котяток нам прибить:

от слёз парнишка взмок. –

Самостоятельными быть

хотим мы хоть чуток.

Но поздно: маленьких котят

вода уже взяла.

А после деток в детский сад

маманя повела.

3

Апакаліптычная восень (апокалиптическая осень)

Мы цалуемся ў ліфце (мы целуемся в лифте),

які сарваўся ды падае (который сорвался и падает).

Зелянеюць ігрушы на эўкаліпце (зеленеют груши на эвкалипте).

Далягляд зацягнуўся пауцінай апатыі (горизонт затянулся паутиной апатии).

Зямля можа здацца ватай (земля может показаться ватой),

калі ступаць па ёй асцярожна (если ступать по ней осторожно).

Які там паверх (какой там этаж)? Дваццаць пяты (двадцать пятый).

Значыць, жыць яшчэ можна (значит, жить ещё можно).

Кажановыя (летучемышные) чорныя крылы (чёрные крылья)

слізгацяць па соннай артэрыі (скользят по сонной артерии).

На сабе адчуваць міла (на себе чувствовать мило)

звышфатальнасць падзення імперыі (сверхфатальность падения империи).

А мы абдымаемся ў ліфце (а мы обнимаемся в лифте),

прарастаючы ў неба калоссем (прорастая в небо колосом).

Чырванеюць ігрушы на эўкаліпце (краснеют груши на эвкалипте).

Апакаліптычная восень (апокалиптическая осень).

Апакаліптычная восень

Мы цалуемся ў ліфце,

які сарваўся ды падае.

Зелянеюць ігрушы на эўкаліпце.

Далягляд зацягнуўся пауцінай апатыі.

Зямля можа здацца ватай,

калі ступаць па ёй асцярожна.

Які там паверх? Дваццаць пяты.

Значыць, жыць яшчэ можна.

Кажановыя чорныя крылы

слізгацяць па соннай артэрыі.

На сабе адчуваць міла

звышфатальнасць падзення імперыі.

А мы абдымаемся ў ліфце,

прарастаючы ў неба калоссем.

Чырванеюць ігрушы на эўкаліпце.

Апакаліптычная восень.

Апокалиптическая осень

Мы целуемся в лифте,

что сорвался и падает.

Зеленеют груши на эвкалипте.

Горизонт затянулся паутиной апатии.

Земля может казаться ватой,

если ступать по ней осторожно.

Какой там этаж? Двадцать пятый?

Значит, жить ещё можно.

Летучей мыши чёрные крылья

скользят по сонной артерии.

На себе ощущать так мило

сверхфатальность паденья империи.

А мы обнимаемся в лифте,

прорастая в небо колосьями.

Краснеют груши на эвкалипте.

Апокалиптическая осень.

4

Калі спыняецца гадзіннік (когда останавливаются часы)

Калі спыняецца пясочны гадзіннік (когда останавливаются песочные часы),

на ягоным дне (на их дне)

застаецца маленькі курганок (остаётся маленький курганчик),

пад якім пахаваныя хвіліны (под которым похоронены минуты).

Калі спыняецца сонечны гадзіннік (когда останавливаются солнечные часы),

навакольны краявід (окружающий пейзаж)

ахінае магільная цемра (обнимает могильная тень).

Калі спыняецца механічны гадзіннік (когда останавливаются механические часы),

стрэлкі (стрелки)

застыгаюць (застывают), нібы ногі (словно ноги)

ці рукі мерцвяка (или руки мертвеца).

Але гэта не спалохае (но это не переполошит),

не засмуціць (не смутит)

і ўвогуле не ўсхвалюе (и вообще не всколыхнёт)

тых (тех),

для каго спыніўся не гадзіннік (для кого остановились не часы),

а час (а время).

Калі спыняецца гадзіннік

Калі спыняецца пясочны гадзіннік,

на ягоным дне

застаецца маленькі курганок,

пад якім пахаваныя хвіліны.

Калі спыняецца сонечны гадзіннік,

навакольны краявід

ахінае магільная цемра.

Калі спыняецца механічны гадзіннік,

стрэлкі

застыгаюць, нібы ногі

ці рукі мерцвяка.

Але гэта не спалохае,

не засмуціць

і ўвогуле не ўсхвалюе

тых,

для каго спыніўся не гадзіннік,

а час.

Когда останавливаются часы

Когда останавливаются песочные часы,

на их дне

остаётся небольшой холмик,

под которым погребены минуты.

Когда останавливаются солнечные часы,

пейзаж вокруг нас

обнимает могильная тень.

Когда останавливаются механические часы,

стрелки застывают, словно ноги

или руки мертвеца.

Но это не переполошит,

не смутит

и вообще не всколыхнёт

тех,

для кого остановились не часы,

а время.

5

Быццам рыбы (словно рыбы)

Мы – быццам рыбы (мы – словно рыбы),

выкінутыя з вады на бераг (выкинутые из воды на берег) –

звіваемся тулавамі ў сутаргах (извиваемся туловищами в судорогах),

б’емся хвастамі аб каменне (бьёмся хвостами о камни),

разяўліваем прагна раты (разеваем жадно рты),

і паветра, такое бязмежнае (и воздух, такой бесконечный),

здаецца чужынскім (кажется чуждым).

Напэўна, гэта проста час адліву (наверняка это просто время отлива)…

Калісьці ж будзе й прыліў (когда-то будет и прилив).

Калісьці будзе…

Калісьці…

Калі…

Верым (мы верим), што тут мора-акіян (что тут море-океан),

а не штучнае вадасховішча (а не искусственное водохранилище),

з якога спусцілі ваду (из которого спустили воду).

Паволі засынаем (понемногу мы засыпаем)

і цешым сябе тым (и тешим себя тем),

што мы – рыбы (что мы – рыбы),

выкінутыя з вады на бераг (выброшенные из воды на берег),

а не на патэльню (а не на сковородку).

Быццам рыбы

Мы – быццам рыбы,

выкінутыя з вады на бераг –

звіваемся тулавамі ў сутаргах,

б’емся хвастамі аб каменне,

разяўліваем прагна раты,

і паветра, такое бязмежнае,

здаецца чужынскім.

Напэўна, гэта проста час адліву…

Калісьці ж будзе й прыліў.

Калісьці будзе…

Калісьці…

Калі…

Верым, што тут мора-акіян,

а не штучнае вадасховішча,

з якога спусцілі ваду.

Паволі засынаем

і цешым сябе тым,

што мы – рыбы,

выкінутыя з вады на бераг,

а не на патэльню.

Словно рыбы

Мы – словно рыбы,

выкинутые из воды на берег,–

телами своими извиваемся в судорогах,

бьёмся хвостами об камни,

жадно разеваем рты;

и воздух, такой бескрайний,

нам кажется чужим.

Наверное, это просто время отлива…

Когда-то ж будет и прилив.

Когда-то ж будет…

Когда…

Мы верим, что здесь – море-океан,

а не искусственное водохранилище,

из которого спустили воду.

Понемногу мы засыпаем

и тешим себя тем,

что мы – рыбы,

выкинутые из воды на берег,

а не на сковородку.

6

***

Адлятаюць думкі матылькамі (отлетают мысли мотыльками),

адлятаюць з галавы маёй (отлетают из головы моей).

Я лаўлю іх голымі рукамі (я ловлю их голыми руками),

каб запхаць назад у галаву (чтоб затолкнуть назад в голову).

Толькі я дарэмна трачу сілы (только я зря трачу силы)

на такую дробную лухту (на такую мелкую ерунду).

Матылькі, якім памялі крыльцы (мотыльки, которым помяли крылья),

усё ровна (всё равно) доўга не жывуць (долго не живут).

***

Адлятаюць думкі матылькамі,

адлятаюць з галавы маёй.

Я лаўлю іх голымі рукамі,

каб запхаць назад у галаву.

Толькі я дарэмна трачу сілы

на такую дробную лухту.

Матылькі, якім памялі крыльцы,

усё ровна доўга не жывуць.

***

Улетают мысли мотыльками,

вьются прочь от головы моей.

Я ловлю их голыми руками,

чтоб обратно в голову вернуть.

Только зря свои я трачу силы

на такую мелкую чухню.

Мотыльки, коль им помяли крылья,

долго всё равно не проживут.

Categories
Старый блог

Открытая эпистолярика № 2. Мелочность и злопыхание

Обложка:

Л.О.Пастернак

“Вести с родины”, 1889

Кратко. Второе письмо из спецЖЖанра открытой эпистолярики, посвящённое избранной дороге, мелочности, гордыне и злопыханиям.

Мой дорогой друг.

Какую бы ты ни строил презрительную мину и как бы скверно себя ни вёл у меня за спиной, я всё равно обращаюсь к тебе:

Мой дорогой друг.

Потому что уж в чём – в чём, а в этих словах я уверен: говорю ровно то, что говорю. И значат они ровно то, что значат.

Ибо друг – это не именование, не звание и не титул. Это – время. Время вместе в прошлом. А прошлое навсегда остаётся с нами, оно всегда – часть нас настоящих.

Прошли недели. Да что – там. Счёт пошёл на месяцы, а в твоём сердце ни наше прошлое общение, ни наш разлад не легли почвой для уразумений, новых всходов и обновлений.

С какой же изумлённостью, оглянувшись случайно в твою сторону, я заметил, как ты отравляешь свою же жизнь мелочными зоильскими злопыханиями в мой адрес; да притом в никому, кроме тебя, неведомых записках…

Разве не трезвость взгляда или, по крайней мере, не отвлечённость на иные вещи, коих миллионы во Вселенной – и интересных,- характеризует если не умного и мудрого, то хотя бы мало-мальски проницательного?

Разве не чувствуешь, что, собирая колючки в собственном гербарии, ты наполняешь занозами собственные ладони? И ведь это не выдаёт ничего, кроме твоей неугасающей обиды.

А неугасаема обида только тогда, когда ты сам неправ. Потому что неправедная обида – это рокочущая гордыня, а праведная обида – это достойное молчание. Как сданный фашистам, закрытый ставнями Париж, встретивший гитлеровцев снятыми флагами и пустотой…

Да не утешишь ты себя так, не заглушишь гордыню, а воспоминания только большей горечью вернутся с годами. Разве не понимаешь, что и гордыня растёт только из зависти?

Зависть сжирает и отвлекает тебя от истинно важного, от твоего собственного предназначения на Земле. Ведь получается, что ты всегда оглядываешься, сравниваешь, сердишься. Зачем тебе это нужно? Просто ты сам пока не признался в причинах, почему же – гложет.

Да не сравнивай ты себя ни с кем. Segui il tuo corso e lascia dir la gente, говорил Данте: иди своей дорогой – и пусть люди говорят что угодно.

Следуй за своей звездой, не обманывай ни себя, ни других, хотя так сложно признаться в собственной слабости, в задетом самолюбии.

Ведь только самовлюблённые и слабые отвергают протянутую руку. Потому что принять руку – не меньшая сила воли, чем протянуть её первым. Принять чью-то руку – это пойти на готовность договариваться, разбираться, признавать, что ты и сам небезупречен.

Поверь мне, трус никогда не посмотрит в глаза своим ошибкам. Дважды трус никогда не посмотрит в глаза ошибкам, совершённым перед своими друзьями, которые их любили. Да и любят до сих пор.

Смотреть в глаза – это великая сила.

Но пока нет этой силы – не бойся хотя бы дороги. Не оглядывайся на меня. Не вспоминай. Дорога укрепляет мышцы и делает нежным сердце. Дорога дарит новых людей, впечатления и мысли. Дорога, как екклесиастовы ветра, приводит к исходной точке. Но на новом уровне понимания и осознания.

Так не разрушай самоё себя. Не гоняй свою душу по кругу, как цирковую лошадь. Мы не для этого пришли в этот мир, чтобы размениваться на глупости.

Ты избрал свой путь – так и не зевай по сторонам. Дави тапку в пол, выжимай газ. Смотри на дорожные знаки и светофоры. Отпусти прошлое. Потому что доколе ты не отпустишь его, ты не начнёшь жить даже настоящим, не говоря о будущем.

“Tutto cambia affinché nulla cambi…” – так говорил один из героев висконтиевого “Леопарда”: всё меняется, чтобы всё оставалось неизменным.

Меняйся не меняясь. Не заставляй краснеть себя завтрашнего. Не оборачивайся. Не повторяй ошибку Орфея. Не уговаривай себя внешне. Разберись с собой внутри.

И ты поймёшь когда-нибудь, почему через все года, встречи, бури моя комната пронесла и будет дальше нести свет гостеприимной лампы, под которой дымятся, благоухая ароматами, чаи со всей планеты. Та самая лампа и те самые чаи, которые, кстати, знал и ты…

А пока счастливой тебе дороги без разъедающих тебя же мыслей.

Не расти репейник в своём саду; он твои хризантемы задушит раньше соседских.

Categories
Старый блог

Беседа застольная, душевная

Обложка:

Якоб Йорданс

“Бобовый король”

Кратко. Как переквалифицироваться из стоматолога в травматолога, разговоры банкетные и столовые – безобразно-медицинские. Поезд кинешемский, некондиционируемый.

-Я сначала хотела стать пианистом, потом стала стоматологом. Приехала на курсы, чтобы переквалифицироваться в травматолога.

Одно хорошее дело красавица уже сделала. Не стала пианистом. Надеюсь, она сделает ещё одно благое миру дело: не будет после пятидневного курса пытаться работать травматологом и не будет доламывать кости, которые уже сломаны без неё. Не без намёка на это Марк Леонтьев рассказал такой предвыборный анекдот.

Встречаются два приятеля. Один держится за зуб. Второй спрашивает:

-Что случилось?

-Да вот… хожу к стоматологу лечиться уже двенадцать лет, а зубы болят всё больше и больше.

-Так что же ты не сменишь стоматолога?

-Ой нет… я за стабильность.

Не дай Бог попасться таким стоматологам на зуб. Потому у нас все и бегают с больными зубами и по несколько раз в год. Даже если кариеса нет, просверлят так, что появится…

-А они вовремя, Мирек, вчера свалили с банкета.

-Вы ещё долго сидели?

-До часу ночи травили анекдоты. Была идея вообще поставить видеокамеру, а потом смонтировать «решемские посиделки».

-О-о. Андрей, но почему вовремя? – Мирек не унимался и даже оторвался от завтрака.

-Ты тоже вовремя свалил.

Мирек пришёл уже в полное недоумение.

-Из них ни одна так и не дождалась перехода от теории к практике, как в том анекдоте про клитор и дыню. «Лучше выпить водки литр, чем лизать солёный клитор…» А мы после их ухода начали обсуждать, как правильнее дрочить по PNF. Предплечье должно быть в отведении или в приведении? Какой хват пениса будет наиболее физиологичным? – Вахтанг отрезал кусок яблочного пирога.

-Смотри с голодухи не помри,– говорю я.

-Да аще. Опять красная икра на завтрак. Сколько можно?

-У тебя вон в компоте залупное молочко плавает поверх апельсинчиков. Можешь отказаться. На диету заодно сядешь.

-Я или диету раздавлю, или сам исхудаю. Я пятьдесят килограммов тому назад был спортсмен! – Вахтанг не без юмора относится к своей комплекции.

-О-о-ой, Лёша, фу,– Мирек засмеялся и продолжил ту же линию. – Ну очывищьче, же в приведении. В отведении должен кто-то-нибудь второй тебе онанировать,– резюмировал Мирек.– А так получается, что вообще согласно диагоналям тут будет неподвижность дистальной части при подвижности проксимальной.

Своё объяснение он сопроводил красноречивыми движениями рукой вверх-вниз по салфетке, стоявшей на столе в виде башенки. А мы сползли под стол все трое. С соседних столиков на нас оглядываются уже давно. С первого дня.

-Знаете что,– говорю,– я вот подозреваю, что народ из несеминарских, кто в поле наших застольных разговоров оказывается за едой, нас проклинает и с нас тихонечко худеет.

-Как сказал Аршавин, «это не мои проблемы, а ваши»,– Вахтанг вскрыл ножом сытную корочку курицы.

-Угу,– я выпросил себе ещё порцию чая…

…Через пятнадцать минут бескондиционерный душный поезд, плавящийся на июльском солнцепёке, выползет из Кинешмы на Москву…

Categories
Старый блог

Кунстгейзер – смотрящий и фонтанирующий

Обложка:

Олег Максимов

“Тяжёлый труд”, 1967

Кратко. Подробно словесами о вчерашнем открытии Кунстгейзера в галерее ТНК-Арт, о пришедших гостях, о планах, предстоящей объёмной работе и неизбежных обеспокоенностях за судьбу детища. Ещё раз о названии и его перекличке с концепцией.

Корабль спущен на воду.

Но отныне без фанатизма.

Итак, 1 июня 2012 мы открыли Кунстгейзер в галерее ТНК-Арт с личным дружеским участием Киры Крейн, куратора. Сайт будет постепенно развиваться под чутким руководством и наблюдением Лёши Старогородцева, а мы, уже потихонечку скучковавшиеся вокруг многоаспектной идеи проекта, будем наполнять контентом…

На сайте же вы найдёте и вчерашнюю презентацию проекта, и описание частей, и правила участия.

Почему без фанатизма? А потому, что прыгать с горящими глазами “да-я-щас-вам” или тянуть за собой тех, кто ну совершенно не расположен идти в одном с тобой направлении,- глупость несусветная; но сколько нужно было работы внешней и внутренней, чтобы осознать, сформулировать и выстроить на новом уровне.

На уровне бесстрастной страстности. Именно так, как бьёт гейзер: он силён не потому, что он хочет показать свою силу. Он силён потому и ровно настолько, насколько он силён. И всё. Не более – и не менее.

И я смею надеяться, что за почувствованный многими новый уровень и подход говорит как раз “гостевой набор”: на открытии была и Аня Ильичёва из Галереи ВХУТЕМАС (МАРХИ), и руководители одной из серьёзнейших в Москве лингвистических школ – супруги Кутырёвы. Забрели Макс Марусенков, Света Пичужкина  со своим фотоаппаратом, на котором объективы менялись быстрее, чем слайды презентации, Андрей Скворцов , что для меня было огромным комплиментом, Асия Усманова, Эдита Фил (флейта) и Катя Антокольская (виолончель), а также несколько художников и актёров, с которыми мы только-только познакомились на встрече, но уже договорились о налаживании контактов для участия.

Денис, корреспондент RussiaToday, меня после презентации долго расспрашивал про тонкости проекта, и в некоторых вопросах приходилось искать формулировки на ходу – в принципе, как это и положено при дотошном выспрашивании. Он спросил, чем же будет отличаться проект от других ивент-сетей или новостных порталов. И вот этот вопрос меня поставил в тупик не тем, что я никогда о нём не думал, а тем, что, по всей видимости, не проговорил это отчётливо.

Поэтому повторюсь: Кунстгейзер – это многоаспектный проект, который совмещает в себе и говорение об искусстве, и его создание, и мастер-классы от именитых участников проекта. Это поиск собственного голоса на интеллектуальном пространстве. Это собирание людей под одной концепцией, но это не социальная сеть; это организация и анонсирование событий, но это не ивент-сеть, ибо мы генерируем свои события; это лекторий и мастер-классы, но это не образовательное учреждение; это прогулки и экспедиции, но это не турбюро, потому что мы не делаем массовый продукт; это публицистический портал, но это не лента новостей, потому что об искусстве и культуре писать будут те, кто в рамках иных частей проекта создаёт арт-события.

Кунстгейзер – это логические микроцепочки событий, которые будут пронизываться объединяющей деталью, и деталь эта будет проста, как петровская полушка. Это работа прежде всего на самих себя, собственное развитие в создании крупного коллективного портфолио.

Денис Абасов будет курировать портал публицистики, Женя Киктенко – лингвопрограммистский проект, в котором мы вроде как нащупали общую почву понимания физика-математика и тупого гуманитария, но теперь будем совместно ваять проектную документацию на исследование, а Женя Морозов после моей театральной мессы, закурив на крыльце галереи, изрёк:

-Ну спасибо тебе. Вот я и лишился режиссёрской девственности.

Немалая работа предстоит Илье и Юле Трифоновым: проект всё равно будет нуждаться в пиаре и финансировании, хотя и может существовать вполне себе автономно даже если в нём останусь один только я.

Да, да, да. Это большие планы. Но без всякой нездоровой и необоснованной страсти.