Categories
Прочеркон

Шизофреники вяжут веники… а параноики — рисуют нолики!..

У каждого своя паранойя и свои кошмары. Дали всю жизнь боялся, что его кастрируют (отсюда картина “Великий Мастурбатор”), у Цицерона была мания преследования,- в общем, полный спектр.

Ну… я не исключение, хотя до того и другого мне как до Китайской Стены раком,- зато не так обидно.
Вот от чего я просыпаюсь в холодном поту.

1. Я веду машину, и на всей скорости клинит руль (вариант: срывает тормоза на уклоне).
2. Мне отрезают правую ногу (вариант: меня швыряют под поезд в метро).
3. Я просыпаюсь поутру и вижу себя лысым.
4. Меня подсаживают к роялю и заставляют играть, а вместо пальцев – обрубки.
5. Я прихожу в университет (именно и только, а не куда-нибудь еще!) – и в раздевалке понимаю, что пришел нагишом.

27 January 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Случай на перекрестке

Вечерняя ритуальная фигура – моциончик и свежий воздух часов около одиннадцати на перекрестке Металлургов и Первой Владимирской, в Перово. День прошел удачно: как всегда – бездельничанье и праздношатание. 

Прислонившись к тополечку около светофора, думаю о чем-то высоком, державном, судьбы мира, понимаешь, решаю. Жую спелый банан. Шапочка полосатая остиновская набекрень, куртешка коламбиевская, застегнутая наспех, вздыбленный шарф и – васильковое домашнее трико. Ну лениво напяливать джинсы на десятиминутную прогулку… 

В глаза со всех сторон летят реки белых огней, и эти же реки прощаются красными, почти похоронными бликами, тускнея в черном мокром асфальте. 

Вдруг, напролом по тающему снегу, с Металлургов на Владимирку лихо заворачивает девятка и… тормозит на обочине рядом с моим деревом. Стекло опускается – и на меня вперивается вполне приличный парень лет 27-30: 
-Сюда, что ли, давай? А то замерзнешь! 

Я опешил, ибо ожидал вопроса “Как проехать?” 
-Эмм… – замешкался я. – А я и не знал, что на мальчиков из преподавательского состава МГУ тоже есть спрос и расценки. 

Стекло резко поднялось вверх – и сквозь замутненные разводы я догадался по движению губ о лексических единицах, разлившихся там, внутри. С визгом девятка понеслась в сторону шоссе Энтузиастов. 

Когда я поднимался к себе, в темном стекле на пролете всмотрелся в свои черты. Коряво осклабился: 
-Тфайумадь! Да я звезда шо просто звездец! 

Прошел три ступени. Задумался: 
-Хм. А может, он совсем не то, а … хотел со мной философию Делеза обсудить? 

Нащупывая замочную скважину, ключи, словно три обороненных монетки, гулко звякнули в сонном подъезде…

25 January 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Жёпа

Неблагодарное это дело – спрашивать экономистов, будем мы в жопе – или таки не будем. Они сами ничего не знают. Эпиметейны до ужаса: могут только, разводя беспомощно руками, объяснять, почему случилось так, а не иначе.

Спросить надо у философа, культуролога, религиоведа – но не у экономиста. Мы уже в жопе. Только в жопе – прежде всего духовной и моральной. Кризис виделся и видится системным ответом саморегулирующейся культурной системы на общество потребления и доминанты статуса, где казалось бы серьезные люди устраивают инфантильные тяжбища сродни «Кто сожрет больше бананов и не сблюет» или «Кто выше поссыт на забор». Вона, Вася поссал – на цельных три сантиметра круче, да какой мощной струечкой…

Жопа, как и прочие части тела, необходима и неизбежна. Если не проходить через ее чистилище и не спускать шлаки, то тяжесть в пятой точке окончательно перетянет туда и остатки непрожранных и непроигранных мозгов. Иерархия самовозвеличивания и культ самовосхищения: «Да кто вы? А вона – кто я! Я ж гендиректор!» Неважно, что малюсенькой фирмулечки, зато на Большой Никитской или Малой Дмитровке. Недочеловеки, лицезрейте, на какой клевой тачке да с комфортом (конечно, три часа в один конец, шамкая по всем пробкам,– вместо тридцати минут на метро: но это так, казуистика) подкатываю к офисочку, цокаю по заснеженным плитам десять шагов ко входу, небрежно накинув на плечи шубейку за шестьдесят тысяч,– охранникам на зависть.

И вот эти все люди на полном серьезе переживают, как им «разумнее» вложить деньги, чтобы спасти от обесценивания. Но выбор не стоит между тем, не рискнуть ли на какой новый проект – интересный и давно мечтавшийся? не проспонсировать ли то, что уже у кого-то запущено? не скинуться и не отреставрировать ли старый храмик в далеком Оренбуржье? в конце концов (не хочется ежели “невесть кому”), не плюнуть ли на все и не поехать ли путешествовать, вкладывая в то, что никто не отнимет? Нет! Дилемма страшная: что купить – Хонду или Ниссан? Девочка же два года копила! Как же так? А как же перед подружками шаркнуть ножкой и потупить глаза: «Ну да… вот… купила…»

Но многим спесь уже пообкарнали порядком: раздутые пять менеджеров на одного работника – это уж слишком: непроизводительное общество, изрыгающее только энергию от раскладывания пасьянсов и впоследствии – годовые отчеты.

Хорошее общество – оно, как и плохое, стремится не выпустить так просто из своей парадигмы, только вот в плохое из хорошего свалиться куда проще, чем вырваться потом из него. Потерявшие работу топ-меньжоры теперь скромно притопывают на собеседования: кубарем вниз – дело трехсекундное. И пальчики ихие, оказывается, могут разгибаться и быть весьма приветливыми в рукопожатии.

Только за погоней к страсти продать себя подороже, сожрать ужин, вывалив столько, что можно накормить не один десяток нищих, занять в курятнике шесток повыше (на вчерашних друзей приятно срать, ибо перед кем еще выпендриться продвижением, остальные же не оценят, ибо нет воспоминания об общей песошнице!) – за всем этим сломался стержень ценностей, кажущихся ересью несусветной: процветание страны, воспитание и образование нового поколения, друзья, культура, творчество, знания, саморазвитие, духовность…

Дичь, блажь, абстракция и пустые рассуждения.

И если депрессия не качнет маятник в сторону непреходящих ценностей, то и поделом этому миру. За ценой на нефть все равно Вечности нет.

20 January 2009. — Moscow (Russia)

Categories
Прочеркон

Соссологический отсос

В одной из так называемых «социальных сетей» решил я полюбопытствовать, что же интересует тех, кто окружает меня. Вопрос отнюдь не праздный, ибо разговор о культурных основаниях, необходимых для изменения прогнившего нашего менталитета, не может быть решен без обращения к самому менталитету.

Возраст, принадлежность населенному пункту и пол в строке поиска вопросов и предложений я не ограничивал. Вопросы и предложения в равной мере поступали от мужского и от женского пола; преобладали Москва, Санкт-Петербург, Новосибирск и Киев. Возрастная категория получилась от 14 до 24 лет. Вроде как надежда грядущих поколений. На щелкание вопросами и предложениями я не пожалел нескольких часов в несколько вечеров.

А вот теперь предлагаю на ваш суд результат. Делайте выводы сами. Никаких философских, социологических и прочих заключений с моей стороны. Просто – квинтэссенция того, что встречалось.

(Признаюсь честно: подобные рубрики я повадился использовать для поиска талантливого народа,– но действительно нечто необычное, сразу соблазняющее щелкнуть страничку, попадается редко до безумного безумия. Причем настолько редко, что пока ни с кем никакого общения завести так и не удалось. Это при том, что Интернет потенциально равновелик самому миру. Более того, на страничке одного молодого человека встретил необычный вопрос: “Хотели бы вы изменить то, что изменить невозможно?” Щелкнул страничку. Закрыта. Ответил на предложение. “Да”. Через два часа меня удалили из списка откликнувшихся. Задать необычное иногда умение есть, а развить его – нет.)

Итак:

Хотели бы вы …?

моего тела

поласкать/полизать мне киску

отсосать у меня

чтобы я пососал(а)

трахнуть/выебать меня

набухаться месте

по пивку

разбить кому-нить морду

убить кого-нить

10 January 2009. — Dzerzhinsk (Russia)

Categories
Прочеркон

Возрастной шовинизм и первые потери

С первым научным руководителем мне не повезло – и это мягко сказано. Господин Бочкарев за без малого пять лет общения в стенах Лингвистического Университета в Нижнем Новгороде подарил замечательный комплекс, который я не встречал больше нигде, никогда и ни у кого. Его можно назвать «комплекс возрастного шовинизма».

Какую глобальную цель преследовал Андрей Евгеньевич, не берусь даже предполагать, но результат не заставил себя ждать: зачморенный его бесконечным прессингом (он-де светоч, а все вокруг – козявки), я пребывал в убеждении, что ни один более старший человек не снизойдет до того, чтобы воспринять меня. Правда, почему-то по жизни именно так и получалось: ни единого знакомого или тем более друга, кто был бы меня ну хотя бы на неделю старше. Все – младше. (Ах, мама, мама! Как же я просил старшенького братика, а ты мне его так за все детство и не подарила…) А те же, кто старше, или презрительно смотрят на «щенка», который «смеет свое мнение иметь в их высочайшем присутствии», или просто шарахаются от молокососа, который динамично перехватывает бразды общения (а у большинства, знаете, характеры тряпишненькие).

Параллельно, впрочем, комплекс возрастного шовинизма дал и побочный эффект. Я стал стесняться: мол, младшие будут закрыты от меня именно вследствие этой самой разницы (мы все не молодеем). Мозгами понимаю: чепуха полная, а преодолеть въевшуюся ерунду – никак.

В Москве меня и мою диссертационную работу «перехватывает» Марклен Эрикович Конурбаев (проф. МГУ, Филологический факультет). И непривычка видеть маститого человека, который общается так, как будто и нет никакой психологической разницы ни в статусах, ни в опыте,– меня поначалу сбивает с толку.

Приглашает он меня в ноябре 2008 на Волхонку, в Институт философии РАН – на философские дебаты, посвященные России и мировому кризису. Вокруг стола сидят усыпанные сединой и проплешинами старцы, самозабвенно раздуваясь от интеллектуальной значимости собственных мыслей. Какое-то время мы с Маркленом Эриковичем сидим и слушаем, но, воспользовавшись возможностью, начинаем задавать вопросы. Решил вопрос задать и я: ну надоело мне на философских дебатах слушать тысячу раз обдрачивавшееся общее место про финансовые основания. Я задал вопрос про культурные последствия. Какова же была реакция «учоных мужёф»? Да они пропустили мои слова мимо ушей, как будто с ними пустое место поговорило. И продолжили свой байзлан дальше.

Немного подавленный, выхожу из здания и семеню за Маркленом Эриковичем. «Как же так? Почему же получается – вечный этот шовинизм…». А у него, видимо, тоже накипело за три часа: «Вот еще на кого внимание обращать! Да это брехуны старые, которые, кроме как в своем бессилии трепаться, и делать-то больше ничего не могут!» Тут открывает он мне удивительную вещь: идем мы с ним, видимо, по одной и той же дорожке опыта… «Вот так получается, что в жизни рано или поздно приходишь к осознанию, что с твоими ровесниками общаться уже просто невыносимо. Их мозги деревенеют и закрываются ко всему свежему.»

То-то я смотрю: окружил он себя молодежью, с которой возится и которой терпеливо объясняет, что к чему, как надо делать, как себя вести. И сам взамен пропитывается новым и свежим. И то-то я давно замечаю, что наиболее приятный мне для общения возраст – «студенческие щенки», как я их ласково называю. Восемнадцать-двадцать пять. На четыре-шесть лет моложе. Но вот никак я не думал, что разлад со сверстниками начнется уже в мои двадцать восемь… По идее именно в этом возрасте должен начинаться самый телесный, душевный и интеллектуальный расцвет… Ан нет, большинство уже душой старики-маразматики, закоренелые косновзглядники. Это в 26-27… И стараться для этого совсем не надо: достаточно жениться и рассесться по офисам.

Ибо, как ни горько, вот уже и я пришел к точке бифуркации, где Время потихонечку взялось вычеркивать из моей жизни людей, с которыми мы уже не в состоянии найти общий язык. ЗАГС и получение диплома – как мало надо, чтобы остановить свое развитие. А для них, серьезных и важных, я остался инфантильным ребенком с играющим в одном месте детством: «Остепениться пора, а все хиханьки!»

И дальше предстоят только еще большие потери в рядах тех, кого до этого знал годы…
 

9 January 2009. — Dzerzhinsk (Russia)