Categories
Старый блог

Ненадолго в бухте

Обложка:

А. Гончаров

“Интерьер с фигурой за столом”, 1934

Кратко. Новые друзья из телефона, война с книгами и временный причал для моей утлой лодчонки.

Алёна Агапиева, с которой меня Денис Абасов недавно познакомил по телефону, предложила переместить мою библиотеку на годовое хранение в её недавно открытое антикафе “Коперник”. Почему же, ёлки-палки, все хорошие идеи приходят так поздно? Мы болтали и договаривались о моей лекции в Алёнкином пространстве перед моим отъездом…

Только вот в тот момент моя библиотека уже тряслась в гигантском голландском “Мане” где-то под Владимиром. Хотя реально при интеллектуальной ориентированности её кафе книги бы как раз были на своём месте. И могли бы принести пользу, а не пылиться, как правильно позубоскальствовал Дэн Патин.

Итак, я разгрузил всю эту свою ересь у родителей, которых при виде чуть не хватил энфарктюс кардьякь.

Предстояло рассовать всё это щастье по полкам и углам.

Первое, чего я недосчитался, был Robert Palmer “Blues And Chaos”. Куда-то пропала – чёрт, кто книге приделал ноги? Это ведь и полученный прощальный по своей сути подарок перед тем, как закончилась вся эпопея с “Прочерконом”, и просто восхитительная подборка эссе. Потом – уже в самом конце – выяснилось, что книга пряталась под привезённой Маськой Латышом из Риги кожаной обложкой с Домским собором.

Среди разгружаемых книг моей библиотеки выскочила и привезённая из Киева в 2010 “академическая” история Украины. Ух, эпическая же промывка мозгов! Причём несчастный народ в этой стране реально считает, что “голодомор” уничтожал только украинцев. И что русских да евреев там не гибло. Ну и прочая белиберда в том же духе… Очень веселит и повышает настроение – хотя страну я люблю и путешествую по ней теперь уже регулярно.

Начинаем чистку родительской библиотеки от хлама: сочинения Жыржынского, убого написанные биографии в ЖЗЛ, решения съездов, покорения целины и оймяконских меридианов, опопсившиеся подшивки “Вокруг света” – да прочая хня, которую после смерти деда на кой-то дьявол припёрли в квартиру.

Мама: А книга о Давиде Сасунском кому-нибудь нужна?

Я: А кому он сасунский?

Мама: Да никому он не сасунский.

Я: И кому он такой может быть нужен?

Книжка летит в макулатуру.

Вот так. Моя утлая и несчастная лодчонка причалила к берегу и ненадолго успокоилась.

Почти как у Акулиничева в его мультфильме: “Вот и вернулся Колобок домой…”

Всё. Завалы книг разгребены, а последней в помойку полетела поэтическая газетка с прогрессивными андаграундными стихами не менее прогрессивных тель-авивских паэдоф.

Мама: Выбрасывать?

Я: Нет, пригодится.

Потом вспомнил, что у нас своих стрелять – не перестрелять: в кого ни плюнь – поэт.

Пардон – паэд.

Это с любовью, если чо.