Categories
Старый блог

Сказошка #16. Обратная сторона тени

В тот год я был вынужден зимовать в нашем дачном посёлке – и тогда же в окрестностях развелось небывалое число лисиц. С приходом зимы, когда в дачах не осталось никого (обитаемым был только мой домик и сторожка на другом конце села) лисы обнаглели и лазили в поисках пищи где заблагорассудится.

Вылезали они обычно под покровом темноты, поэтому по утрам, если ночью не было особо буйной метели, я мог любоваться причудливыми переплетениями бесчисленного миллионства следов.

Дни мои проходили тихо: с утра я заваривал чай, читал старые книги и газеты, днём выходил расчистить дорожки и побеседовать со сторожем. Хотя домик мой двухэтажный, на зиму верх пришлось наглухо законопатить: печка едва прогревала даже террасу, из огромных окон которой виден мой сад, который в летние дни полон цветастых грядок и развесистых кустов, но сейчас – просто огромное белое сверкающее поле.

Спать я ложился рано, но ночью два-три раза непременно вставал, чтобы подкинуть дров.

В ту ночь я проснулся не столько от холода,– в печи ещё ярко горели заброшенные незадолго до того дрова,– сколько от странного дискомфорта: как будто бы кто-то меня незримо искал. И от ощущения я отделаться не мог никак. Я подкинул дров и снова поглубже укутался в одеяло, уговаривая себя тем, что мании преследования никогда за собой не замечал. Но уснуть не мог.

Я снова тихонечко встал и приоткрыл дверь на террасу. Сквозь створ окна я увидел, что посреди белого поля в саду возвышался огромный столб, огранённый с четырёх сторон и остроконечно заточенный сверху. В мерцании безлунной ночи, когда призрачный свет берётся непонятно откуда, я в окоченении смотрел на чётко отбрасываемую столбом тень – ясно очерченную и бесспорно различимую на снегу.

Забыв о холоде, я смотрел и на непонятного происхождения столб, и на тень, и на лисицу, вкрадчиво появившуюся на другом конце сада. Она, осторожно принюхиваясь к снегу, кралась по направлению к подсобным помещениям. Лисица медленно приближалась к столбу, очевидно с намерением обнюхать и его: проверить на безопасность в такое время имеет смысл любой объект.

Тень от столба медленно поползла в сторону зверя, но он был всецело занят следами и запахами. В следующий миг лисица взвизгнула и забилась в конвульсиях, словно влекомая какой-то невидимой сетью: тень от столба захватила её и поволокла против часовой стрелки.

Я сплю, и это кошмарный сон, подумал я, стеклянно глядя, как лисица, понемногу теряя силы сопротивляться, кружилась в лихорадке вокруг столба вместе с тенью. Это кошмарный сон, повторил себе я, ущипнул за запястье, но не проснулся. И сил хватило, только чтобы ввалиться в комнату и в подступавшей дурноте грохнуться под одеяло.

Я провалился в небытие и проснулся уже днём, когда холодное зимнее солнце, невысоко взойдя над горизонтом, осветило сад. Одевшись, я вышел на улицу. С замиранием сердца шёл я по заснеженной тропке. На месте, где стоял ночной столб, в снегу зияла огромная яма, в глубине которой, как на древних развалинах, были разбросаны осколки гранита. На краю ямы лежала выпотрошенная лисья шкурка и остроухая голова.

В полном ужасе, что схожу с ума, я бросился к сторожке – но та была наглухо закрыта. «Ушёл за провиантом», – гласила записка на двери. Я стоял на крыльце, боясь сдвинуться с места. Чтобы ни о чём не думать, я перечитывал записку в двадцатый раз.

И тут мой боковой взгляд упал на сад сторожа: там, среди снега, возвышался такой же в точности огранённый столб, но он, хотя и было солнечно, не отбрасывал тени. Почти теряя сознание, я продрался к нему сквозь сугробы. Рядом лежал аккуратно изъеденный человеческий череп: тщательно вылизанные глазницы, лишь немного надкушенный язык и словно бритвой спиленное мясо со щёк.

-Да, это моя внучка,– услышал я за спиной спокойный голос сторожа.

Оглянувшись, прямо за спиной я увидел не самого сторожа, но ещё один огранённый столб – только с тенью. Тень медленно приближалась против солнечного света к моим ногам…