Categories
Uncategorized

Коготочки апрельского Льва

Подборка всех моих царапулек за месяц – разбросанных то там, то сям. Что-то приходило в голову мне, что-то рождалось по ходу с собеседниками. Потом переносилось на бумагу… Но еле собрал. Хе.

======================================

У нас в галерее если какого художника повесят, тут же его картины становятся знаменитыми.

Очередь на оплату ЖКХ: узнай правду о себе.

Пример мечты: 100 минус 31.

«Как бы я хотела попить чаю со сладким! – Сладкий! Иди сюда, мы с тобой чай пить будем!»

Он: «Как много девушек хороших, как много тёпленьких вымён…»

Она: «Как много мальчиков хороших… и был бы хоть один умён…»

Знакомый о свежекупленном пылесосе: «Что-то он совсем плохо сосёт… Я расстроился…»

Я: «А ты его для сбора пыли и грязи не пробовал?»

Сорокин – «Норма» современной литературы!

Пей до расы!

Мужик гулял с понурой головой и собакой.

Как бы я хотел помочь тебе забыть о былых страданиях… Я могу сделать так больно, что всё прошлое просто померкнет!

О, дай мне, знать!

Москва – город фарфоровых нищих.

Ночные интервалы между поездами: момент оплакать, что ты потерял…

Доверие интуиции – дорога зрелости.

Часы с запястья снимаю в двух случаях: в первом и чтобы перевести стрелки.

Перманентный пиздец – национальная идея России.

Баю-баю, завтра будет День Опят.

Слабо полгода – звездой экрана, а полгода – флаеры у метро раздавать?

Как камень у горла и нож на шее…

ТЭЦ топила зимой квартиры, а летом – котят.

Преподаватель – хорошая профессия. Можно рекомендовать книги, не читая их.

Арбат – улица в Москве, на которой три Му-Му.

Ну что, Эмильевич, осип?

Купили три чака: два нормальных и одного Паланика.

Мимо ж*** не промахнёшься.

Сегодня ничего не делал. Дико устал. Пойду посплю.

Говорим по-старомосковски: “В четверьх этот изьверьх сделал шах вверьх!”

Хроника не лечится.

Categories
Uncategorized

Нижний: Старые встречи в новых кафе

У меня новый жизненный виток: я встречаю тех, кто ещё три-четыре года назад был со мной в непонимании… И потрясающе приятно видеть этих своих когда-то недопонятых и не до конца понимавших знакомых. Спустя какое-то время. Когда у всех опыт уже шепчет, насколько это ценно – общаться с теми, кого долго знаешь и как-то лучше впитываешь, нежели вновь приходящих. И ведь ещё не слишком поздно – ведь пока не наступила предстарческая череда раскаяний типа: “Какие же мы были дураки… И делить-то было нечего…”

Мы снова, спустя три года, сидели вместе с Антошкой Савиновым – и жевали. Вспоминали, как он был перваком со всеми вытекавшими из этого последствиями и непослушностями, глупостями и ерундой, а я тогда аспирантствовал на первом году, а они вредничали…

-Ой, я ж помню, какой я тогда был раздолбай…

-Период раздолбайства,- говорю я,- это нормально… Вот что я не прощаю – это предательства…

В общем, всё, как я и люблю повторять, со временем расфасовывается по полочкам, становится ясным…

Помимо всего сделаю обзор двух неплохих местечек, в которые заглянули сегодня по деловым и неделовым оказиям.

В “MixUp Кафе” на Алексеевской мы с Лёшей доделали сегодня всё, что необходимо для пуска моего сайта уже совсем вскоре. Приятная атмосфера, отличный капучино, ненавязчивая музыка фоном и изящный интерьер создали нам хорошую обстановку для работы.

Антон меня потом затащил в сеть “Moloko” – конкретно в “MolokoLeto” (каждое из кафе имеет особый аффикс – придумка классная) на Большой Покровской. Стиль оформления, наполнение, дизайн, даже в какой-то мере вкус блюд напоминают “Фрикадельки” в Петербурге – как раз в кафешке на Б. Покровской стоит такая же, как на Техноложке, белая этажерка со стилизованными фермерскими продуктами. Городское кафе тоже показалось приятным во многих отношениях. Я молчу про беседу с Антоном – а нам было о чём поговорить после многих лет раздумий.

В “Кельтский дом” не попал, потому что они несколько дезориентировали инфой на сайте о часе открытия, да и, войдя в этот подвал, я не впечатлился вот прямо ни разу. Кабак кабаком.

Categories
Uncategorized

Мимоходики # 7. Утренние новости за чаем

сирийские улицы умываются кровью

дарфурские дети блюют кишками от пуль

фотография мальчика блаженно давящего в кулачке синичку

педофил всаживающий девочке нож в горло и кукан под юбочку

мёртвая рыбка у берега в радужной кромке нефтяного прибоя

гангренные ноги

больные спидом

больные раком

конференция в швейцарии посвящённая проблемам здоровья

шампанское

раки

креветки

пламенный пафос речей

много наркотиков в мексике

много мексиканских эмигрантов в америке

французский стрелок уложил наповал столько-то в школе

бомбы в норвегии в защиту фашизма

крысы жрущие живьём

саранча тараканы пожары

засухи смоги цунами

двести пятьдесят тысяч одним прицелом

европа скорбит плачет

со свечками у каких-то посольств

вечером скрипичная музыка в большом зале консерватории

Categories
Uncategorized

Мимоходики # 6. Мой метрополитен

ПУВ

Ю Н

Д-5

ТЕЛЕФОН ДС

СУ-163

МАШЗАЛ

ЛЫТЫ ПОЫЗД ЛЫТЫ

А

ВП-IIА

Д

19-Д

ЛОКО

МОС

ЛЫТЫ ПОЫЗД ЛЫТЫ

МОТИВ

КВА

СД-12

ДЦХ

82/П-2а

ЛЫТЫ ПОЫЗД ЛЫТЫ

БЭПП

ПК-2

ПУН ПУН ПУН ПУН ПУН

ПК СУХОТРУБ

ВТЗ

ЭМС

14.88% годовых

ЛЫТЫ БЛЫАДТ ПОЫЗД ЛЫТЫ

Categories
Uncategorized

Незабываемый лобнинский кофе

Просматривая с утра распорядок дня, я понимал, что аттракционы обеспечены. Макс Марусенков добавил к ним кулёр-локаль в виде посещения своей вотчинной Лобни – в общем, обещание не выезжать за МКАД я нарушил…

Хотя и так это было неизбежно. Мне нужно позарез в Шереметьево. Зачем спёрлось туда тащиться? Очень просто. Точнее – сложно. Простых путей мы не ищем. Приглашение от Мирека в Польшу мы не могли придумать передать лучшим образом, чем в момент его транзитного полёта через Москву. Сейчас ломаю башку, как получать документ через транзитную зону.

И не ехалось мне спокойно на аэро. Дважды не ищем лёгких путей. Я сел с Максом на лобнинский экспресс – в этот город старинных развалин, достопримечательностей и вселенского значения истории и архитектуры. В стоимость программы включены и ужасы под названием «кофе с лимонной цедрой», от которого мне сейчас, трясясь в автомобильной пробке, хочется куда-то опорожниться, ибо два перекладных автобуса едут со скоростью 12 км/ч по знатным русским колдоёбинам.

Спасибо, Макс! Лобня – это незабываемо! Я приеду ещё за этим кофе!

Categories
Uncategorized

Шедевр из моей диссерки

Бывает и на старуху проруха.

Всё. Вроде уже выверенный текст у рецензента на столе – вроде все набросочные вещи выверены… и тут… Ольга Александровна открывает самую серёдку и показывает выделенное ею красным цветом местечко. Просто шедевр.

Когда я такое вписывал и в какие черновые наброски, убей – не помню, по какому поводу – тем паче. Скорее всего, это было нечто проходящее, что-то вроде записи за бурно летящими идеями МЭКа. И вот – осталось.

Моя фантазия истерично веселится, представляя, как бы это всё поехало в переплётку Химок, если бы это не заметили вообще. Сразу вспоминается анекдот про сердцевину синхрофазотрона из дерева.

“На звуковом уровне это выражается в двух разнонаправленных тенденциях: эндоцентричности, и экзоцентричности. Первое определяет формирование слуховых комплексов, о природе которых нам говорить не пристало. Не наше это дело, а психологов. Но потенциал связывания элементов в целое – важен…”

Categories
Uncategorized

Art-Attack # 7

Сегодня у меня необычная арт-атака. Мне же надо поделиться и выпустить пары – а куда ещё сливать свои радости и горести, как не во всепожирающую Жижу, благо её никто не читает?

Тематика сегодня древнющая, как тот препротивный староанглийский, который пришлось на днях сдавать. Тыщу лет не сидел по эту сторону баррикады. Цирк, конечно, был почти как на Вернадского (а на Вернадского я и сдавал, только напротив), так что теперь – развлекайтесь со мной: если типа знаете английский современный, посмотрите, поймёте ли то, что ваш покорный слуга переводил с листа. Хе. Ну а я кое-какие комментарии по текстам дам.

Раз

Около 1000 Эльфрик (Ælfric), английский монах, начал было делать парафраз Библии: пересказывать её на современный себе и людям язык, но почти в тот же момент прикусил свой собственный. Тормознул. Перепужался. Однако не потому, что церькви убояшися, напротив – и церковь, и влиятельный Этельвирд (Æthelweard) благоволили переводу. А монах им: «Низзя. Профанные массы могут чавой понять не так. Избирательно подойдём, господа!» Влиятельные недоумевали: «А чего же ты так, сын мой, убояхуяшися?» И ответил монах мудрый: «Вот как подумает народец тёмный, что древнееврейские обычаи можно у нас тут, на земле британской, наяривать! Что ж тут начнётся?» И покачали головами влиятельные, поцокали языками древнеанглийскими: «Ой, ну тогда нах-нах! Переводи только то, что безопасно!»

[Old Testament, Genesis 27]

20. Eft Īsaac cwæð tō his suna: ‘Sunu mīn, hū mihtest Þū hit swā hrædlīce findan?’ Þā andswarode hē and cwæð: ‘Hit wæs godes willa, Þæt me hrædlīce ongēan cōm Þæt ic wolde.’ 21. And Īsaac cwæð: ‘gā hider nēar, Þæt ic æthrīne Þīn, sunu mīn, and fandige hwæðer Þū sig mīn sunu Ēsau, Þe nē sig.’ 22. Hē ēode tō Þām fæder; and Īsaac cwæð, Þā Þā he hyne gegrāpod hæfde: ‘Witodlīce sēo stemn ys Iācobes stefn, and Þā handa synd Ēsauwes handa.’ 23. And hē ne gecnēow hine, for-Þām Þā ruwan handa wæron swilce Þæs yldran brōÞur. Hē hyne blētsode Þā. 24. and cwæð: ‘Eart ÞU Ēsau, mīn sunu?’ And hē cwæð: ‘Iā lēof, ic hit eom.’ 25. Þā cwæð hē: ‘Bring mē mete of Þīnum huntoðe Þæt ic Þē blētsige.’ Þā hē Þone mete brōhte, hē brōhte him ēac wīn. Þā hē hæfde gedruncen, 26. Þā cwæð hē tō him: ‘Sunu mīn, gang hider and cysse mē.’ 27. Hē nēaleahte and cyste hine. Sōna, swā hē hyne ongeat, hē blētsode hine and cwæð: ‘Nū ys mīnes suna stenc, swilce Þæs landes stenc Þe drihten blētsode.

Два

Где-то на рубеже XII и XIII веков монах Орм не поленился наваять 19990 строк поучительной поэмы для непросвещённого народа, которому предполагалось ежедневно потреблять эту писчу духовную как закуску (или десерт) к литургиям и прочим прелестям. Текст написан в виде эдакого обращения к «брату во Христе», что должно было добавить впечатления близости и неразрывности церкви и народа. Ну как у нас сейчас – все, как один, против Пусси Райот за чистого и непорочного патриарха.

Сам Орм использовал орфографию, которая почти полностью совпадает с произношением того времени (норманнское завоевание), поэтому текст представляет собой не просто интерес философский и поэтический, но и лингвоисторический: во многом благодаря Орму мы знаем, в какую сторону накренился корабль развития языка. Обратите внимание на фантастически ненормальное количество удвоенных согласных почти в каждом слове.

[Ormulum]

Nu, broþerr Wallterr, broþerr min affterr þe flasshess kinde,

Annd broþerr min i crisstenndom þurrh fulluhht annd purrh trowwþe,

Annd broþerr min i Godess hus, Ʒet o þe þride wise,

Þurrh þatt witt hafenn takenn ba an reƷhellboc to follƷhenn

Unnderr kanunnkess had annd lif, swasumm sannt Awwstin sette –

Icc hafe don swasumm þu badd annd forþedd te þin wille:

Icc hafe wennd inntill Ennglissh goddspelless hallƷhe lare

Affterr þatt little witt þatt me min drihhtin hafeþþ lenedd

Þu þohhtesst tatt itt mihhte wel till mikell frame turrnenn,

Ʒiff Ennglissh follc forr lufe off Crist itt wollde Ʒerne lernenn

Annd follƷhenn itt annd fillenn itt wiþþ þohht, wiþþ word, wiþþ dede.

Annd forrþi Ʒerrndesst tu þatt icc þiss werrc þe shollde wirrkenn;

Annd icc itt hafe forþedd te, acc all þurrh Cristess hellpe,

Annd unnc birrþ baþe þannkenn Crist þatt itt iss brohht till ende.

Три

Ну и на закусить. В 937 произошла жуткая, кровавая сеча при Брунанбурге. Правда, о ней сейчас мало кто помнит, зато в тот момент англичане совместными усилиями навешали ирландцам, шотландцам и ещё кому-то в придачу. Битву тут же объявили самой значимой для всех времён и народов (“the greatest single battle in Anglo-Saxon history before Hastings”). Ессно, по канонам времени, по сему выдающемуся поводу была тут же забабахана огромных размеров поэма, дабы увековечить в деталях все ужасы резни, рубилова, «сердце – вверх, ноги – вниз, остальное – что куда».

Сейчас уже поэм не пишут, зато по любому историческому поводу снимают три-дэ с обязательным наличием конницы с обеих сторон тыщ по пятьдесят, не меньше. А здесь – все те же подробности, только словесами.

[Battle of Brunanburgh]

Fife lægun

on þam campstede cyningas giunge,

sweordum aswefede, swilce seofene eac

eorlas Anlafes, unrim heriges,

flotena Sceotta. þær geflemed wearð

Norðmanna bregu, nede gebeded,

to lides stefne litle weorode;

cread cnear on flot, cyning ut gewat

on fealene flod, feorh generede.

Swilce þær eac se froda mid fleame com

on his cyþþe norð, Costontinus,

har hildering, hreman ne þorfte

mecga gemanan; he wæs his mæga sceard,

freonda befylled on folcstede,

beslagen æt sæcce, his sunu forlet

on wælstowe wundun forgrunden,

giungne æt guðe. Gelpan ne þorfte

beorn blandenfeax bilgeslehtes,

eald inwidda, ne Anlaf þy ma;

mid heora herelafum hlehhan ne þorftun

þæt heo beaduweorca beteran wurdun

on campstede cumbolgehnastes,

garmittinge, gumena gemotes,

wæpengewrixles, þæs hi on wælfelda

wiþ Eadweardes afaran plegodan.

Categories
Uncategorized

Сказошка #17. Тюбик детского крема и секреты лингвистики

Сегодня вечером я разговорился с тюбиком детского крема. Крем этот очень нежный, что вкупе с его пахучестью и скользкостью последнее время доставляет радость не мне одному.

Этот тюбик, закончившись, попросил меня погладить его на прощание по самой пипочке, откуда может то фонтанировать, то тянуться тонкой лапшеструйкой приятная на любую ощупь масса (всё зависит от силы, которую вашим пальцам сообщает мозг или иные активные в этот момент части тела).

За одно это поглаживание тюбик обещал рассказать огромный лингвистический секрет, таящийся в веках. Никакие законы Расмуса и Гримма не выдерживают критики по сравнению с правдивой истиной от моего тюбика.

Мы принимаем беглые гласные как данность.

рус. беру – брал

лат. pater – patris

греч. petomai – eptomen

готс. reisan – risan

Оказывается, всё проще. Чтобы у переписчиков старинных книг руки работали мягче, им выдавали испокон веку детский крем. И иногда от излишнего смазывания буквы выскакивали с бумаги, бересты, а то и отваливались от пергамена.

Были даже случаи, когда с высеченных камней от излишнего перемаза отпадали целые батареи мелких значков: так семитские языки остались без огласовок. Переборщили с кремом.

В санскрите крем сыграл двойную роль. Где-то, как в словах типа acaryas, выпадал значок “с”, а вместо него точка (не что иное, как капля крема) читалась как лёгкий нынешний выдох: acaryah.

Но в том же санскрите крем позволил и появиться сандхи – связкам. Вязкая масса крема крепила слова одно к другому – и появлялись сложные правила сочетаний звуков на стыках слов.

Я поблагодарил тюбик поглаживанием, как он и просил, попрощался с ним и сел писать эту правдивую историю-откровение, которая, надеюсь, займёт достойное место в истории лингвистических учений.

Но нужно помнить: детский крем может привести не только к крепким связываниям-сандхи, но и заставить полмира повыскальзывать!

Categories
Uncategorized

Сказошка #16. Обратная сторона тени

В тот год я был вынужден зимовать в нашем дачном посёлке – и тогда же в окрестностях развелось небывалое число лисиц. С приходом зимы, когда в дачах не осталось никого (обитаемым был только мой домик и сторожка на другом конце села) лисы обнаглели и лазили в поисках пищи где заблагорассудится.

Вылезали они обычно под покровом темноты, поэтому по утрам, если ночью не было особо буйной метели, я мог любоваться причудливыми переплетениями бесчисленного миллионства следов.

Дни мои проходили тихо: с утра я заваривал чай, читал старые книги и газеты, днём выходил расчистить дорожки и побеседовать со сторожем. Хотя домик мой двухэтажный, на зиму верх пришлось наглухо законопатить: печка едва прогревала даже террасу, из огромных окон которой виден мой сад, который в летние дни полон цветастых грядок и развесистых кустов, но сейчас – просто огромное белое сверкающее поле.

Спать я ложился рано, но ночью два-три раза непременно вставал, чтобы подкинуть дров.

В ту ночь я проснулся не столько от холода,– в печи ещё ярко горели заброшенные незадолго до того дрова,– сколько от странного дискомфорта: как будто бы кто-то меня незримо искал. И от ощущения я отделаться не мог никак. Я подкинул дров и снова поглубже укутался в одеяло, уговаривая себя тем, что мании преследования никогда за собой не замечал. Но уснуть не мог.

Я снова тихонечко встал и приоткрыл дверь на террасу. Сквозь створ окна я увидел, что посреди белого поля в саду возвышался огромный столб, огранённый с четырёх сторон и остроконечно заточенный сверху. В мерцании безлунной ночи, когда призрачный свет берётся непонятно откуда, я в окоченении смотрел на чётко отбрасываемую столбом тень – ясно очерченную и бесспорно различимую на снегу.

Забыв о холоде, я смотрел и на непонятного происхождения столб, и на тень, и на лисицу, вкрадчиво появившуюся на другом конце сада. Она, осторожно принюхиваясь к снегу, кралась по направлению к подсобным помещениям. Лисица медленно приближалась к столбу, очевидно с намерением обнюхать и его: проверить на безопасность в такое время имеет смысл любой объект.

Тень от столба медленно поползла в сторону зверя, но он был всецело занят следами и запахами. В следующий миг лисица взвизгнула и забилась в конвульсиях, словно влекомая какой-то невидимой сетью: тень от столба захватила её и поволокла против часовой стрелки.

Я сплю, и это кошмарный сон, подумал я, стеклянно глядя, как лисица, понемногу теряя силы сопротивляться, кружилась в лихорадке вокруг столба вместе с тенью. Это кошмарный сон, повторил себе я, ущипнул за запястье, но не проснулся. И сил хватило, только чтобы ввалиться в комнату и в подступавшей дурноте грохнуться под одеяло.

Я провалился в небытие и проснулся уже днём, когда холодное зимнее солнце, невысоко взойдя над горизонтом, осветило сад. Одевшись, я вышел на улицу. С замиранием сердца шёл я по заснеженной тропке. На месте, где стоял ночной столб, в снегу зияла огромная яма, в глубине которой, как на древних развалинах, были разбросаны осколки гранита. На краю ямы лежала выпотрошенная лисья шкурка и остроухая голова.

В полном ужасе, что схожу с ума, я бросился к сторожке – но та была наглухо закрыта. «Ушёл за провиантом», – гласила записка на двери. Я стоял на крыльце, боясь сдвинуться с места. Чтобы ни о чём не думать, я перечитывал записку в двадцатый раз.

И тут мой боковой взгляд упал на сад сторожа: там, среди снега, возвышался такой же в точности огранённый столб, но он, хотя и было солнечно, не отбрасывал тени. Почти теряя сознание, я продрался к нему сквозь сугробы. Рядом лежал аккуратно изъеденный человеческий череп: тщательно вылизанные глазницы, лишь немного надкушенный язык и словно бритвой спиленное мясо со щёк.

-Да, это моя внучка,– услышал я за спиной спокойный голос сторожа.

Оглянувшись, прямо за спиной я увидел не самого сторожа, но ещё один огранённый столб – только с тенью. Тень медленно приближалась против солнечного света к моим ногам…

Categories
Uncategorized

Моя помойка и их дороги

Обожаю на выходных поработать в Дустенбурге. Приезжаю и выселяю на время мамку и её чихуятину из комнаты, чтобы наслаждаться таким необычайным видом на помойку за окном. Особенно когда в апрелях она оттаивает вместе со всеми остальными колдоёбинами и говном.

Я беру в руку телефон и начинаю названивать по важным делам – причём голос делаю такой, чтобы собеседник думал – я с ним не иначе как с Канар разговариваю.

-Аллёу!.. – приветственно протягиваю в трубку я.

Кстати, я тут порадовался и тому, что народ понемногу подхватил мою придумку с облагороженным названием Дустенбург: в Сети пару-тройку раз уже замечал.

Началось всё с моей инязовской шутки “Я – великий герцог Дустенбургский”, потому что Кобякова меня почему-то всегда звала “Граф”. Потом после Троицкого предместья в Минске Дустенбургское предместье появилось и у нас. Ну и Дустенбург, понятное дело.

-Давай на выходных встретимся? – предлагают мне.

-Не-а. Я в Дустенбурге буду.

-Оу! Ты в Германию едешь?

-Почти. В Дустенбургское предместье!

В этот раз я приехал в Дустенбург с новой игрушкой – Canon 550D. Меня же сама Мойтог похвалила за аж два снимка из Йирушалаима – значит, пора и мне осваивать бафую фотографию. Не всё же бегать с фотиками-маломерками, которые мне подсовывают по неопытности, чтобы избавиться от глюканутых гаджетов. Объективчик взял сразу под архитектурные детали – EF-S 55-250mm 1:4-5.6 IS.

И сегодня пошёл всё это счастье осваивать. Мойтог оказалась права: сначала придётся несколько тысяч снимков сделать, чтобы просто научиться выставлять настройки.

Фотографирую посреди улицы колдобины, по которым переваливаются джипы (оксюморонно у нас всё). Останавливается девятка – высовывается небритая рожица:

-Ета ти щьто у нас тут фатаграфыруищ?

-Композиции,– говорю,- правильной учусь.

Из-за его плеча ещё одна такая же рожица:

-Вах… Кампазыция! Ти би лючше дароги нащи пафатаграфироваль! Пасматри, какие в нащем городе дароги!

В вашем, в вашем.

Я вам не мешаю – в вашем городе?