Categories
Старый блог

Переписка. Письмо 7-е

Меня торопят… Публика нетерпеливо ждёт «чего-нибудь новенького»… Что ж… Спешно заканчиваю перевод и предлагаю на обозрение… Не судите его строго – я же не профессиональный переводчик, а только любитель…
…Несколько месяцев изучения языка очевидным образом благотворно сказались на познаниях Егора: он теперь может позволить себе виртуозную игру английским словом, поэтому в скобках я буду приводить – в случае необходимости – исходник из английского варианта письма…

==============================================

Здравствуй, дорогой Джон!

Я просто не могу поверить, что ты ответил! Ты нашёлся в этих безбрежных пространствах Интернетов, где Буш ногу сломит (these Internets with a fine kettle of Bush)! Как же я счастлив видеть зелёненький фонарик напротив твоей аватарки! Но почему у тебя теперь такая грустная фотография? почему ты не с Джессикой? почему ты сменил статус на «одинок» («single»)?

Я подумал, что ты полностью утонул в созерцании всех её радостей и медитируешь только на её нижнюю чакру, которая крутится тысячелепестковым колесом нашего нирванического желания погрузиться в савикальпу самадхи, подобно радужной колеснице, где может бесконечно расширяться сознание, а раздвинутый мир не сужается, потому что нет конца перспективе, ибо Лобачевского у нас не блядут (keep whorder)!

Впервые наслаждаюсь днём, когда можно спокойно проснуться и никуда не бежать. Я сегодня остался с мамой: она напекла блинов, наварила варенья и набадяжила вкуснеющей водки. Мои лапти стоят у печи, а самовар уже весело посвистывает. Чуть позже я надену свою шапку-ушанку и форму работника КГБ, запрягу медведя, заряжу калаш и поеду на тройке на Дворцовую площадь – продавать матрёшек под развесистой клюквой.

На дворе конец ноября (November’s penis), и мне хорошо. Понимаешь… дело в том, что с Денисом мы расстались. Мы пошли на дискотеку, и там была моя кузина с подругой. Так вот: эта кузина, совершенно не зная, что мы с Денисом – пара, подошла и сказала:
-Егор, пойдём танцевать.
-Пойдём,– согласился я.

Денис остался у столика мрачно наблюдать за нашим медленным танцем. Лина прижималась ко мне всё ближе и ближе – и я уже утопал в её волосах, которые она моет шампунем «Шлёнда-Бальзам-Три-в-Одном-Плечи-и-Голова». К утру она сказала:
-Поехали со мной.

Я отказался, показав на Дениса. Она всё поняла, но было уже поздно. Денис вскочил и куда-то убежал. Я потом узнал, что он получил по рогам где-то в районе Техноложки (They waxed him but good near Техnoloжka.). В пять утра у нас в Петербурге – быдловремя (lowbrow time). Из клубов возвращается спать население моей культурной столицы: пьяные, несусветные, неадекватные. А я вот оказался виноват: иди, говорит, теперь к этой своей швабре (frump)!

Швабра (frump) пришла сама… Она полномочно (full-urinedly) заявила:
-Дорогой Егор! На государственном уровне велено повышать рождаемость (to erect birthability), следовательно, ты должен иметь в виду слова обоих наших президентов!

У меня взыграли патриотические чувства любви к Родине, и я поцеловал Лину. Это было вкусно – словно я вернулся в детство и попробовал котлету со сгущёнкой, как меня кормила бабушка. Второй раз я поцеловал Лину туда, куда целовал Дениса последние пять лет: в ямочку под коленкой. Этот вкус был похож на салат с креветками в сырной корзинке под зелёной сальсой в мексиканском стиле с добавлением оттенка кардамона и аэрозоля (Aéro-Zola).

Я целовал её пушистую сальсу снова и снова… А потом она повела меня в Интернеты. В тот день я и узнал, что в яое голубоглазый мальчик, которого чпокает (screw) старшенький парниша (lad) – всего лишь митафора (Видимо, очипядго: «meetaphor». – А.Ч.) забитой японской женщины, которая не имела право начинать ухаживания первой.

Моя Охта четырёхсотметрово (four-hundred-meteredly) погрузилась в устье Большой Невки, как самолёт в небоскрёб…

Дорогой Джонни, как я теперь понимаю тебя и Джессику! Сколько я потерял по жизни! Сколького не умею! Приезжайте! приезжайте скорее! вдвоём! Учить меня будете! Мы на четверых закатим этакое! (We for-for will sunset such!)

Жду с нетерпением ответа, а ещё и тебя с Джессикой в моём родном Санкт-Петербурге!!!

Искренне твой,
вставший на путь истинный –
Егор Громов!!!

Санкт-Петербург,
23 ноября 2010

===========================================================

Перевёл с английского
Алексей Чернореченский.

29 ноября 2010, Москва