Categories
Uncategorized

Смелее!..

Смелее!.. Смелее шагайте на подножку – и уноситесь не поездом, но машиной времени. Сколь многих ещё соберём на этом пути!.. Но главное – это вместе и…
…С Новым годом!..

Categories
Uncategorized

Запивайка #2. “Итальянка Вера”

С Рождеством!.. С настоящим Рождеством!.. У нас здесь метель… А я жду своих с Буревестника… До 29 декабря 2010 ещё долго, поэтому… ожидая… споём-ка под ёлкой! Сегодня – по-итальянски!

Toto Cutugno “L’italiano”

С лошадками кантаты,

Конь, лад, гитары, Маня!

С лошадками кантаты,

Соня-итальянка!

В пожар Италии спагетти вденьте,

Юн партизан и в коме президенты,

Конь-авторадио, всем привет и Маня в тексте,

Конь арийский сел по лавке в Нестор!

Бой – жор неталый да огонь-артисты,

Конь, гроб Америке, суй манифесты,

Гони канцоны, конь и море,

Конь и корки,Конь, пью донну, семь, поменьше соришь!

Пожар в Италии, пожар и Мария!

Конь, лёгкий пень, дои нам мел гонимый!

Бой – жор на диво!

Лось, ай, в Керчи сон, как ива!

С лошадками кантаты,

Конь, лад, гитары, Маня!

С лошадками кантаты,

Унять канцону-пьянку пьяно!

С лошадками кантаты,

Пир, гений, сон – не веришь?

Соня-итальянка?!

Итальянка-Вера!

Бой – жор не талый, кем нас из поверья?

Гонит ромбы бобёр – и к нам Эндрю!

Конь, уведи же из сада свой буй:

Илья морочит их домены в миру.

Пожар не талый, коль в кафе рис третий,

Лекало новое не примешь в кассету?

Коли манеры – словно рыло:

На сеченье даже жили-царили?
Lasciatemi cantare

con la chitarra in mano

lasciatemi cantare

sono un italiano

Buongiorno Italia gli spaghetti al dentee

un partigiano come Presidente

con l’autoradio sempre nella mano destra

e un canarino sopra la finestra

Buongiorno Italia con i tuoi artisti

con troppa America sui manifesti

con le canzoni

con amore con il cuore

con più donne sempre meno suore

Buongiorno Italia, buongiorno Mariacon

gli occhi pieni di malinconia

buongiorno Diolo sai che ci sono anch’io

Lasciatemi cantare

con la chitarra in mano

lasciatemi cantare

una canzone piano piano

Lasciatemi cantare

perché ne sono fiero

sono un italiano

un italiano vero

Buongiorno Italia che non si spaventa

e con la crema da barba alla menta

con un vestito gessato sul blu

e la moviola la domenica in TV

Buongiorno Italia con caffé ristretto

le calze nuove nel primo cassetto

con la bandiera in tintoria

e una 600 giù di carrozzeria

Вариант для строки – “…perché ne sono fiero…”: “Пурген – не сонный фетиш…”

Categories
Uncategorized

Leo Urbanus MIAOU vobis suum dicit! – Отчёт Городского Льва за 2010

Преподаватель Чернореченский. Вы легенду о Соломоне и льве знаете?
Студентка. Льве каком? Городском?
(Из аудитории)

Когда в начале января 2010 в логове Городского Льва собирались друзья, мало что предвещало, насколько иным, нежели предполагалось, будет год номер 2010.

Не станем много разглагольствовать. Перейдём к результатам, ведь, слава Богу, есть за что отчитаться. Опустим всякие мелочи и административные вещички, как-то: начало преподавания ещё и на Факультете иностранных языков и регионоведения (основатель – легендарная С.Г. Тер-Минасова) с прикреплением к нему уже не только под грифом аспирантского соискательства; получение военного билета, которое почему-то многие требовали отметить, а в общем же было лишь рядовым событием, решившим технически кой-какие вопросы…

2010 в основных датах
16 января 2010. В Логове Городского Льва в Преображенском. Обнародование идеи о «Вечерах Городского Льва» с 2011.
8 февраля 2010. Начало весеннего семестра.
9 февраля 2010. Первый в 2010 сбор Прочеркона и будущего Курсатора. Постановка задач.
31 марта 2010. Утверждение окончательной темы диссертации на кафедре.
1 мая 2010. Начало Первого сезона Курсатора выпуском бюллетеня «Курсатор».
16 мая 2010. Первая курсаторская прогулка.
6 июня 2010. Первая выездная экспедиция.
24 июля 2010. Открытие Курсатора в Санкт-Петербурге.
1 сентября 2010. Начало семестра на Факультете иностранных языков и регионоведения.
1 октября 2010. Старт первого сезона Прочеркона. Выпуск первого бюллетеня Прочеркона – «Арценнат».
21 октября 2010. Запуск дискуссионки Арценната.
12 ноября 2010. Открытие лектория Арценната.
4 декабря 2010. Презентация творческого проекта Прочеркона в Михайловском.
18 декабря 2010. Пробная цельнооформленная прогулка Курсатора со всеми аспектами.
21 декабря 2010. Премьера «Недействительных причастий» в Культурном центре А.Т. Твардовского. Конец Первого акта Первого сезона.

Теперь – все итоги по тематическим полочкам.

Курсатор
Первый сезон (1 мая – 30 сентября 2010)
1. Командой энтузиастов 1 мая 2010 (Ким Адамейко, Надежда Кобякова, Олег Кондрашов, Сергей Пронин и ваш покорный слуга) открыт Первый сезон открытых прогулок-лекториев об архитектуре и культуре. Проект неожиданно заинтересовал не только друзей, но также привлёк прессу и новых участников.
2. Затея с успехом стартовала в обеих столицах, а организаторы провели также и выездные мероприятия по Подмосковью и прилегающим областям, заглянули в Нижний Новгород и Казань, выбрались на Кубань.
3. В мае 2010 выпущен первый бюллетень «Курсатор», который в декабре 2010 приобрёл формат мини-журнала (8 стр.), с последующей целью переведения его в формат полновесного регулярного издания о городах, архитектуре, путешествиях, культуре. Всего – 8 выпусков (##6-8 – строенный).
4. Проведены открытые архитектурные лектории-прогулки:
a. по Москве:
– Варварка: История, выброшенная на помойку (Сергей Пронин);
– Сретенка: Элитные трущобы (Алексей Чернореченский);
– Минералогические секреты Метрокольца (Алексей Чернореченский);
– Две Москвы на Пречистенке (Сергей Пронин);
– Исчезающее Замоскворечье (Сергей Пронин);
– По следам петровских полков – на велосипедах (Алексей Чернореченский);
– Брежневские дворики на Кутузовском проспекте (Алексей Чернореченский);
– Москва языческая: Красный холм, Швивая горка, Солянка, Варварка (Сергей Пронин, Алексей Чернореченский);
– благотворительная обзорная экскурсия для ребят из детдома Дубовска (Надежда Кобякова, Сергей Пронин, Алексей Чернореченский).
b. по Санкт-Петербургу:
– Модерн Загородного проспекта (Ким Адамейко);
– Васильевский остров (Екатерина Сдобникова).
c. выездные:
– Нижний Новгород (четыре прогулки) – подготовка;
– Бор – подготовка;
– Балахна – подготовка;
– Дзержинск – подготовка;
– Минск и Киев – подготовка;
– Казань;
– Серпухов;
– Кашира;
– Коломна (без Городского Льва);
– Ростов Великий;
– Рязань;
– Сочи (только петербургские участники, вёл Ким Адамейко).
5. Создан и заполнен сайт www.kursator.com.

Прочеркон
Предсезонье (1 июля – 30 сентября 2010)
1. Выполнены работы по окончательной теоретико-практической подготовке к запуску первого творческого и полноценного сезона. Сформулированы цели, задачи, методы и направления деятельности.
2. Записан аудиовариант пьесы «Колыбаха».
3. Запущен проект радиоподкастов – в предсезонье выпущено 4 «блиннокомочных» подкаста, записанных в Москве и Санкт-Петербурге.

Первый сезон, Первый акт (1 октября – 31 декабря 2010)
Лекторно-дискуссионный клуб «Арценнат»
1. Стартовал 1 октября 2010. Цель: собирание и знакомство для открытого диалога с творческими и научными людьми всех заинтересованных в творчестве и науке.
2. Проведены арценнатовские открытые лектории:
– Авангард: Искусство для несуществующего зрителя (Сергей Пронин);
– Музыка ХХ века: Кластерность и нелинейность (Алексей Чернореченский);
– Модерн: Начало конфликта художника и зрителя (Сергей Пронин).
3. Проведены арценнатовские дискуссионные клубы:
– «А кто тебе сказал, что ты – художник?» («Самоидентификация искусства»);
– «Да вы просто ничего не смыслите!» («Искусство, код и контекст»);
– «Сто тыщ мильёнов – три! Продано!» («Эстетическая ценность в искусстве»).
4. С октября 2010 начат выпуск бюллетеня «Арценнат». Выпущено три номера.

Театр, музыка, литература
1. Прочеркон выходит на широкую аудиторию со своими форматами подачи современной музыки, поэзии и театра.
2. Проведена презентация «Вечеров Городского Льва» 4 декабря 2010 в Михайловском:
— поэтические чтения (координатор – Сергей Пронин);
— музыкальная программа «Усилитель вкуса» (авторская импровизационная программа А. Чернореченского);
— прапремьера «Недействительных причастий» (режиссёр – Олег Кондрашов).
3. Театральный семинар для Украинского клуба Москвы – первая проба театральных мастер-классов.
4. Участие и мастер-класс на театральном фестивале с презентацией прочерконского проекта (14 декабря 2010).
5. Написанные специально для Прочеркона пьесы для двух актёров («Недействительные причастия») поставлены Олегом Кондрашовым в Культурном центре А.Т. Твардовского (21 декабря 2010).
6. Пересмотрен дизайн и наполнение сайта www.procherkon.ru.

Университет, наука и творчество
(1 января – 31 декабря 2010)
1. Проведены курсы:
– английская литература ХХ века (на английском языке);
– латинский язык;
– французский язык;
– информационная эвристика для I курса ФОССО ФФ МГУ;
– спецподготовка по стилистике к госэкзаменам для V ФОССО ФФ МГУ;
– информационная эвристика для II курса ФОСМИ ФФ МГУ;
– вводные занятия по практике норвежского языка;
– португальский язык;
– информационная эвристика с теорией текста и искусствознанием для I и II курсов ФОССО и ФОСМИ ФФ МГУ;
– логика письменного высказывания на английском языке для III курса ФИЯР МГУ;
– устная презентация текста на английском языке для V курсе ФИЯР МГУ;
– испанский язык.
2. Проведены экзамены, зачёты и дополнительные зачёты на академразницу:
– информационная эвристика;
– стилистическое письмо;
– логика реферирования текста на англ. яз.;
– логика письменного высказывания на англ. яз.
3. Выступление с докладом на конференции «Ломоносов-2010».
4. В Украинском клубе прочитан доклад (на украинском языке) об истории и современном состоянии театра.
5. Начато регулярное сотрудничество с проектом «День без транспорта» и его организатором – Антоном «Флэш» Сафроновым; с порталом «Культуролог.Ру» (любезно перепечатано несколько арценнатовских статей); с телевидением Серпухова и лично с Юлией Ермоленко, с кем на летний курсаторский сезон готовится культурологически-вылазной сюрприз.
6. Отредактированы и откорректированы две книги умных друзей:
— Роман Устинов «Свобода по талонам, или Автостопом по социализму»;
— Дмитрий Каталевский «Основы системной динамики».
7. Участие в двух физиотерапевтических семинарах, где осуществлялся перевод с польского на русский, что установило меру знания польского языка.
8. Закончена работа над диссертацией и, хотя всё притормозилось, идёт окончательная редактура текста: всё оказалось не так просто, как кажется.
9. Написано и отредактировано «Чёрное и белое».
10. Записаны на бумагу и ждут редактуры сольные и камерные музыкальные произведения.
11. В зимние дзержинские каникулы запущены «театральные обсуждения».
12. Написаны сценарии мультфильмов, предложенные киевской студии, однако текст пока остался только на бумаге.
13 Фортепианные работы-сопровождения для спектаклей, в частности, для «Недействительных причастий» и романс на стихи Сергея Пронина «Мы с тобою вернёмся…»
14. Сольный концерт в Михайловском (рояль).
15. Сценические зарисовки для 2011 – прежде всего, для Второго акта Первого сезона.
16. С сентября 2010 – в роли выпускающего редактора дайджестов Интернет-проекта ЛЖурналист – 8 выпусков.
17. Ведение ЖЖ-блога в течение всего 2010.

Categories
Uncategorized

Первый акт Первого сезона Прочеркона – Занавес!

Первый акт Первого сезона Прочеркона закончен полновесной премьерой “Недействительных причастий” в КЦ А.Т. Твардовского.
Мы учли все промахи, которые были в Михайловском,- и разницу почувствовали сами.
Оценили её и наши зрители, которые в большинстве своём остались на обсуждение и с радостью высказали дальнейшие соображения.

Олега “Vizzey” Кондрашова  поздравляю со вполне приемлемым дебютом как режиссёра!

Присутствовал Антон “Флэш” Сафронов   (www.dbtwalks.ru), поскольку сегодня же состоялась презентация зимнего выпуска “Курсатора”, содержащего статью о его проекте Фотоохот.

Пьесы и обсуждение после.

Categories
Uncategorized

Прощание с молодостью, часть 9

Кто не прорастал семечком, тот не знает, как это сложно, как это болезненно и – как это здорово.

Вот примерно так прорастали мы. Стал 2009 – годом-семечкой…

Ибо в жизнь приходит ещё целый ворох людей…

Среди них, ещё в сентябре 2008,– Настя Жукова, которая, сама того не ожидая, и сыграла решающую роль. Морозным февральским днём, тогда намереваясь ставить мою «Кошку», она пригласила своих друзей на читку пьесы… Ну просто попробовать – а вдруг? Встречу назначили на Динамо – в центре зала.

…Я вышел из поезда и огляделся по сторонам. Насти не было – она предупредила, что опоздает на десять минут. В зале ждал молодой человек с сумочкой, перекинутой через плечо. Он был без шапки, и длиннющие волосы струились по куртёшке. Я всматривался, ожидая увидеть знакомых. Но с ним мы переглянулись как-то особо. Мне показалось на секунду, что даже вполне поняли полноту и однонаправленность взглядов друг друга… Но я отмахнул шальную мысль и – отвёл глаза в сторону, потому что, знаете, не комильфо старшему пялиться на младшенького: ведь он сейчас дождётся свою девушку да и вынырнет с эскалатора наверх – навсегда…

Но вот появилась Настя:
-И чего стоим? Серёжа, иди сюда!

Хотелось ущипнуть себя за всё что угодно: она звала того самого паренька в куртёшке.
-Знакомьтесь. Лёша. Серёжа.
-Привет,– сказал я.
-Здравствуйте,– сказал Серёжка; не сразу он сказал мне «ты»…
-О! Вон ещё один! – воскликнула Настя. – Знакомьтесь. Олег. Мой бывший одноклассник. Идёмте читать пьесу…
-Привет,– сказал Олег, несущейся походкой нагоняя нас на эскалаторе. – Приятно познакомиться.

И сказал он это тем самым голосом, от которого потом будут сходить с ума все знакомые девушки, которые услышат его записи…

Всё было – как в песне: «Мы не знали друг друга до этого лета…» Ну до зимы – в нашем случае. Ещё утром и не представлять себе о существовании друг друга, но сойтись втроём сразу… в один момент… Чтобы уже год спустя запустить и радио, и дискуссионку, и прогулки, и лекторий, и театр, и поэтические чтения, и концерты…

«Кошку» поставить не получилось, и мы начали ходить из кафешки в кафешку: мы пили кофе за кофем, чай за чаем, жевали и жевали… мы что-то придумывали и писали на бумаге. Не удавалось – мы звали других людей, но они не задерживались рядом. Мы написали сценарии к мультфильмам, но гончие наши лошадушки, как-то: художники, мультипликаторы и монтажёры, ещё вчера желавшие порвать свою рубаху за искусство, отшатывались, прикинув, сколько придётся снимать кадров, перерисовывать и вкалывать.

Вкалывать! Какое страшное слово!

Ведь хочется побыстрее. И не напрягаясь – да на красную подстилку Каннского фестиваля! веточки! премии! почёт!
Мы же выстраивали всё на голом песке, по сути с нуля, ничего не имея, кроме смутной идеи, которую – поняли в себе троих. И поверили – друг другу и друг в друга.

Мы ссорились и притирались, но быстро поняли, что ни одна ссора не приводит к ухудшению отношений, а лишь к пониманию друг друга. Мы – обтачивали идеи… Почти весь девятый…

Не получилось? Ну и плевать: мы поглядели в глаза друг другу, махнули рукой… и переделали в который раз. Перепланировали. Снова встречались с людьми. Снова видели, как крутят пальцем у виска. Продолжать движение – главное отличие профессионала от дилетанта.

Тогда я написал «Колыбаху». Размерчиком поменьше, но со второго раза мы добрались только до аудиоспектакля.
В июле 2009 я собрал всех и предложил поехать в Тулу. Просто прогуляться. Одним днём. Не более того. Ну прогулялись – и чудно.

Потом был Смоленск. А потом – «Подземный город». Где и родилась курсаторская идея, впоследствии обточенная и получившая законченное выражение уже в процессе…

Осенью кто-то, начитавшись моего журнала (и, как зачастую, мало что поняв), поделился с кем-то: «Вот тут кончается история гения – и начинается история болезни…» Но я проскочил и эту агонию. Не дождётесь!

…Для художника нет границы между видимым миром и условным пространством искусства. Кто смеётся и не понимает – дай Бог продления сил и дней от смеха, а кто понимает – тот уловит, почему вспоминаю частенько я Деяния Апостолов.

Особенно вот этот кусочек:

«Встав же в синедрионе, некто фарисей, именем Гамалиил, законоучитель, уважаемый всем народом, приказал вывести Апостолов на короткое время, а им сказал: мужи Израильские! подумайте сами с собою о людях сих, что вам с ними делать. Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались. И ныне, говорю вам, отстаньте от людей сих и оставьте их; ибо если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками…»

Хотелось вырваться из теории. Ибо довольно было её уже в девятом…

Categories
Uncategorized

“Недействительные причастия”. Премьера 21 декабря 2010, 18:00

Творческая ассоциация ПРОЧЕРКОН



Алексей “Городской Лев” Чернореченский
Сергей “Неолирик” Пронин
Олег “Vizzey” Кондрашов
Ким “Дельфинио” Адамейко

ПРЕДСТАВЛЯЮТ…

===========================================================================

Последнее в 2010 мероприятие от команды Прочеркона, Курсатора и Арценната…

===========================================================================

Театральная постановка в русле сценических поисков Прочеркона
21 декабря 2010, 18:00

“Недействительные причастия”
дебютная постановка Олега Кондрашова
по монопьесам и музыке Алексея Чернореченского

Три двадцатиминутки, где действуют только два героя, создающих свой мир в каждой из миниатюр.

Миниатюра первая
Человек в халате – Олег Кондрашов
Человек в пиджаке – Алексей Чернореченский

Миниатюра вторая
Продавец дынь – Алексей Чернореченский
Покупатель дынь – Олег Кондрашов

Миниатюра третья
Владелец антикварного салона – Алексей Чернореченский
Посетитель – Олег Кондрашов

============================
Медиатека искусств
КЦ А.Т. Твардовского

Москва
Кутузовский пр-т, 3
м. Киевская

Вход на мероприятия ассоциации СВОБОДНЫЙ.
Необходимо лишь зарегистрироваться при входе, на рецепции.

Categories
Uncategorized

Прощание с молодостью, часть 8

Начало апокалипсического 2008 коренным образом переменило стиль и образ моей жизни…

Именно в ночь на 1 января 2008 мы познакомились с Кимом Адамейко  . Кстати сказать, с его братом, который и свёл нас на своём новогоднем сборище, я виделся только пару раз в жизни. Он живёт в Стокгольме и с Кимом-то видится реже, чем Ким видится со мной…

…Представить себе теперь «Курсатор» и «Прочеркон» без Кима, без его въедливости и занудства к качеству всего-всего – от булавки до завода, представить себе регулярные забеги по Питеру без него – уже не смогу. Но как он смотрел на меня в новогоднюю ночь знакомства – Бог ты мой! Как он смотрел, а?

На его физиогномочке отражалась вся степень презрения, какую только мог выказать серьёзный петербургский студент-первокурсник. Рассказать бы ему тогда, что уже в апреле 2008 он будет мне писать вот что…

«Лёша, а мы ведь сможем быть друзьями? Это ведь не противоречит законам жизни? Мне ведь надо всё по полочкам… Надо всё сначала проговорить словами…»

В самом деле. Что за отвратительная мысль: какой-то Чернореченский – и ещё другом мне? такому зайке? такому славному? «Фу!» – решительно сказал бы он в первый день года за инвентарным номером 2008…

И уж тем более он счёл бы за белую горячку допущение, что через полтора года мы завихримся вместе по петербургским улочкам, споря о вкусах в архитектуре: я – отстаивая московскую эклектику стилей, он – настаивая на петербургском сохранении облика… Вряд ли бы он поверил, что, явившись на «Алые паруса» 2010, после велосипедной эскапады по белой ночи, я его возьму за шкирку, посажу за компьютер готовиться, дам материалы,– а сутки спустя он поведёт первую питерскую курсаторскую прогулку по Загородному проспекту…

Теперь мы смеёмся и в особых красках удовольствия рассказываем историю, но тогда-то было лишь какое-то предвосхищение чего-то неожиданного, нового, поворотного.

Но что 1 января 2008 произошло поворотное – я не сомневался.

Ибо я – завёл Живой Журнал.

Именно тут я научился смеяться надо всем, что только можно. Да и над тем, над чем, по большому счёту, нельзя. Я научился жить полноценно в обоих мирах: не в ущерб виртуалу или реалу, а – в плюс себе в обоих мирах.

Кстати, я огромным удовольствием познакомился с таким явлением, как «сетевые тролли». Сперва, кстати, не поняв, что это за роскошь для поднятия тонуса.

В основном мне теперь попадаются люди, которые уважают человека как личность, а конфликтуют лишь по идейным вопросам. Я не беру в расчёт бакланов, которые тешили свой возрастной шовинизм, завидуя буйности моего раннего третьего десятка… Большинство сейчас общается – желая по-доброму поучаствовать и улучшить. Либо же, в редких случаях, есть такие, что просто проходят, не обращая внимания. Скатертью им автобан.

Доставляет особое удовольствие читать бредятину и непотребщину. Так было и с моей статьёй про цивилизационные перспективы (это лишь два года спустя стало пункт за пунктом сбываться то, что я говорил, но троллю-то важно всегда здесь и сейчас покрасоваться), и с забавными эсперантистами, которые у меня же «в гостях» потешили «битьём горшков» за тот лишь факт, что эсперанто нужно только самим им.

Повышает настроение неимоверно. Путина, который обещал вернуть рынду, я ой как понимаю!

И когда у меня долгое время не объявляется какой-нибудь затейник с задористыми переливами – чуть ли не скучаю у оконца браузера…

Последний семестр в Инязе я начал с попыток поднять мятеж, протестуя против политики ректората, которая направлена на окончательное изничтожение когда-то по праву второго лингвистического центра страны. И ещё понял, почему мы так хреново живём: все зашуганы оказались до такой степени, что, даже соглашаясь с моим мнением в коридоре, вполголоса всё равно говорили: «Ой… нам же здесь ещё учиться/работать!» И боязливо отстранялись. Шкурку свою грошовую спасая. Во как.

Нет, не французы мы. На баррикады за идею не пойдём. Мы только безоружных узбеков в метро мочить умеем. Из-за угла. Впятнадцатером. На одного. Не пойдём за то, чтобы завтра было лучше, чем сегодня. Не споём: «Nous voulons faire la lumière // Malgré le masque de la nuit: // Pour illuminer notre terre // Et changer la vie!»

Щас! Менять жизнь! Держи карман! «Тепло и сыро» – вот наш девиз.

Скандал следовал за скандалом – и я понимал, что время в Инязе подходит к своему логическому завершению. Дальше пути уже не будет. Я спешно заканчивал проекты. Спешно дописывал итальянский разговорник.

Вслед за прозрачнейшим намеком свинтить из Иняза («У нас незаменимых нет! Проваливайте отсюда куда угодно!»), я куду-угодну определил билетом на «Буревестник». В один конец. Москва окончательно взяла своё. Я – больше не временно проживавший в ней от одного периода до другого…

И вот, словно старый ностальгик, в дороге вспоминаю прошлое… Закрываю глаза и улыбаюсь…

…Я вспоминаю один школьный Новый год да рождественский КВН… Как мы нарядили снегурками парней… Как те пригласили завучей-мужчин и директора на «белый танец». Я никогда не забуду Гришу Краснова из 11 класса – с его небритыми подмышками и отвислыми мудями, торчавшими из-под белой балетной пачки. И директора, который танцевал c ним. И как ни у кого не хватило (на КВНе!) сил отшутиться, но лишь потом устроить скандал… Как я написал в школьную газету статью про «отсутствие демократии» (прям Валерь-Ильинишна: «ой, нету дема-акратиии ну никако-ой»).

Вспоминаю, как я уехал учиться на год в Штаты да отправил из Ричмонда фотографию с факом лично директору с приветом всем особо любимым… Какой был шорох (как я потом узнал), когда письмо было получено.

Но не это было главным атасом, а то, что мама в 2004 пришла к директору, ибо необходимо было заверить документ. И Баобаб, словно ожидая мамин приход, открыл ящик стола и – выбросил перед ней моё письмо! Оно лежало четыре года под рукой у него – и меня пугает одна мысль о том, что же он с ним такое делал всё это время…

Грозовым июньским днём 2008 Димка Каталевский, улыбаясь всё так же, как улыбался в декабрьский вечер нашего знакомства на школьном празднике в 1996, крутанул передо мной дверь в свой офис на Воздвиженке. Я, стряхивая потоки ливня с зонта и ритуальной синей шобонки, в которой пробегал Францию, Германию, прошёл Россию от Москвы до Владивостока… шагнул в кафешку, тоже ещё не подозревая, до какой степени этот один шаг изменит течение жизни дальше.

Улыбаясь и рассказывая байки, там меня встретил Марклен Эрикович Конурбаев, профессор МГУ Филологического факультета. Всё закрутилось и завихрилось потоками встреч, идей, хохота, анекдотов, дел, планов, проектов – то осуществимых, то не очень… Усиливалось осознание, что дальше будет всё интереснее и интереснее…

6 сентября 2008 я переступил порог первого ГУМа на Воробьёвых Горах – и понеслись одна за другой пары. Если в одну субботу я смотрел на панораму, где в сентябрьской дымке плещутся Семь Сестер, Кремль, Храм Христа Спасителя, то в следующую – на часы и барометр Главного Здания. Летели недели, сменяя золото сентября ноябрьской пылью, февральскую метель апрельской пыльцой – были и непонимания, которые оборачивались анекдотами, были и косые взгляды…

И было прозрение: то моё «безумие», которое вменяли в вину десять лет назад в школе, оказалось одним из привлекательнейших качеств: ведь пришли мы к посиделкам в кафешках, где мои студенты, наклоняясь ко мне, шептали: «У нас еще никогда… никогда не было такого сумасшедшего преподавателя!»

Этого сумасшедшего потом еще сладкими тортиками будет прикармливать в кафе на восьмом этаже Марклен Эрикович, приговаривая: «Я верю, Лёша. Мы всё сделаем!» И, вдохновленный, я набрасываюсь на текст диссера, который пришлось,– что греха таить,– написать заново. Но вера в тебя со стороны другого человека, а тем более такого громады, как МЭК,– это зачастую твоё всё…

…Ибо я зарубил на носу навсегда: когда человек готов – приходят нужные обстоятельства и люди. Идеи, зревшие годы, постучались в крышку запатиненного ларца, просясь на свет Божий…

Смахнув рождественский снег прозренческого восьмого года, я опрометью бросился в девятый…

Categories
Uncategorized

Прощание с молодостью, часть 7

Но господа!

Машина реально подымает статус человека! Ещё о-го-го как! Всё остальное может быть не таких размеров, а вот автомобильный статус – должóн всегда быть на высоте!

На своём уже порядком помятом чуде я и прикатил в начале второго курса аспирантуры на первые занятия. О чёрт! Да раньше на меня и не смотрели, а теперь я, мать вашу, жуних – с машиной как-никак! На переднее пассажирское хотелось многим. Но именно на переднее пассажирское. На заднее – видать, только после штампика. Квадратненького. В пачпорте.

Кстати о штампиках. Когда мне в 2010 в военкомате выдавали военный билет, миловидная девушка комментировала все действия так:

-Алексей Александрович. Давайте ваш паспорт. Сейчас я ставлю самый важный в вашей жизни штамп!..
-Спасибо,– говорю,– на добром слове, что именно этот – самый важный, а не какой иной!

Хихикать-то я, конечно, хихикал, но коррекция взгляда на вчерашнего гадкого утёнка и золушкá произошла не у всех. Никогда не забуду, как я, дрожащими и мокрыми руками обхватывая руль, признавался ей… ждал ответа… Обливалось, обливалось кровью сердце моё: но в следующий раз такое же чувство испытаю я ой как нескоро: ждать уже выхода на сцену в собственной пьесе в Михайловском… в декабре 2010… Оставалось ещё три года…

…И у меня оставалась йога. Йога, которая вошла в мою жизнь так же загадочно, как прошли месяцы на дорогах Франции. Возвращаясь мысленно в Приморскую Шаранту, вспоминая, как перешёптывались там звёзды, воскрешая в себе и пьянящие виноградные плантации, и умиротворённое испарение полуночных тропок в Вогезах, я понимаю, что всё вело куда-то дальше, чем просто Франция и безмятежное студенческое лето…

…В августе 2002, когда во второй раз мне 23 числа явился День Лунного Луча (первый раз – в Штатах, в день приезда, 23 августа 2000), мы познакомились с парнем из Латвии – Янисом. Всё, что я о нём помню,– это высокую худощавость, латышский акцент – и много непонятных фраз да странных откровений, которые он, двадцативосьмилетний, изрекал нам, двадцатилетним…

Пять лет спустя своим двадцатилетним я повторял те же самые откровения, что и тогда Янис – в Шаранте…

Я не воспринял его напрочь, а Илья пропадал с ним всё свободное время. Однажды я подслушал странный разговор – непонятный и абсурдный: сушумна, лотос, асана, энергия, сахасра, кундалини… Скорее я тогда перепугался за Илью, что его манят в какую-то секту…

Мы вернулись в Россию. Привыкали снова жить так, как живут все. Но что-то было не то. Мы пошли гулять втроём – и в сувенирном магазинчике, в полузабытом переулочке мы встретились с человеком, который произносил всё те же самые слова, какие и Янис вешал на уши Илье в Шаранте.

Через три дня мы топали на стадион – в спортивный зал. Родионов Алексан-Палыч стал первым, кто посвятил в этот странный мир, именуемый йога.

Мы Алексан-Палычу рассказали историю про Яниса.

Наш новый гуру улыбнулся и сказал:

-Ребятки, запомните одно из правил йоги: «Когда человек к чему-то готов, тут же появляются необходимые люди и обстоятельства…»

Мы приняли это за хороший юмор, но, практикуя йогу уже не один год, не перестаю убеждаться в истинности положения. И мы – тоже начали читать книги, проглатывать всё, что связано с сакральными техниками.

Мама испугалась сначала не на шутку, тоже в свою очередь подумав, что нас затягивают в секту. И она пришла на занятие со мной. И осталась там. И привела двух своих подруг.

Сейчас в зал она уже не ходит – но все упражнения, которые дают ей тонус, выполняет исправно. А Илья принял буддийское посвящение и уехал работать в гвинейское посольство. Теперь, наезжая иногда в Москву, он учит меня тому, что уже знает сам…

Обстоятельства не заставили себя долго ждать. Мне стало трудно выполнять асаны после мяса, поэтому в дни тренировок я его ел очень немного и с утра. А потом в дни тренировок перестал есть его вовсе. Ещё чуть позже Родионову понравилась моя идея прочитать курс лекций по философии для кружка йогинов.

И я засел лопатить литературу. Обратил внимание, что почти все древние книги советуют выкинуть из рациона свинину и говядину. Порешив, что мудрость тысячелетий умнее меня (да я и был физически готов, ведь уже давно мясо сократил), я убрал их из рациона. Мама переключила меня на «лёгкие котлетки» – из курицы и кролика… Но и их я вскоре стал гноить и впихивать в себя с трудом.

В какой-то день я стал вегетарианцем. Чуть позже – мама. Когда – не смогу сказать ни за какие ковриги, ведь я не overnight vegetarian, которые кончают тем, что через два месяца ставят крестики, сколько они уже не едят мяса…

Вегетарианец – это не только и не столько духовная, сколько ещё и физическая подготовленность организма перейти на более здоровый, но не менее питательный рацион.

А ежели кто показывает на резаки как на аргумент за мясоедство, то я улыбаюсь, показываю в ответ себе между ногами и, не стесняясь, спрашиваю:

-У меня и он есть. Мне его тоже по факту наличия в каждый разъём совать?

Вообще же вегетарианство своё я не афиширую – до практического разговора «что ты будешь есть?» Считаю ненормальным проявление фанатизма в попытках его навязать. Потому что всё время вспоминаю фразу Родионова, с которой для меня началась йога: если ты готов – то всё будет. Раз не готов, то не придумывай себе херни – и жри что дают…

Однако мясо мясом, а любовь любовью…

Ах! Она – преуспевающая московская юристка! Ах! Молодая и самодостатошная, состоявшаяся и независимая! Ах, посмотрела на меня, заморыша, ох, витающего в каком-то там «творчестве»… которое – ух! – дальше ящиков стола и не уходило в те дни… Придав глазам сочувственную грусть, по-блоковски закатив их куда-то подальше, ох, как томно произносила: «Мне приятно, что мы друзья. Но – не больше!»

Ах, юристка, ах, судия, ах, жестокий приговор!

Ах, как гордо-величаво выходила, хлопнув дверью, ибо перекосившаяся пассажирская другого и не предполагала. Я, как пьяный, ехал по улицам… куда-то… за город… мимо ползли деревеньки и лачуги… Вернулся домой. Ухайдакал литр винища. Башка, наверное, на следующее утро белому свету рада не была. Но всё же: I will survive, евъеи мы или не евъеи? Я продолжил жить, творить и безответно любить. Постепенно любовь как таковая ушла. Остались только хулиганские занятия ею. От времени до времени.

А далее – банальная присказка, но куда ж без нея?

Правильно! Прошло два года…

Вчерашний золушóк Кóню, как мы помним, выменял на коммуникатор да стал преподавать в МГУ. А ещё начал затевать кучу всякой ерунды… Теперь уж не то что практиковать Кама-Сутру, а и теоретизировать некогда! Тут вчерашняя возлюбленная опомнилась: теперь-де статус-то сменился. На такого-де московская-де юристка-де и очень даже посмотрит. Де. Пожалуй. Де. Уже таперича не гнилая пятёрочка, а – «неумолимый мужчина»…

Боже, Джек Николсон, Ричард Гир, Роберт де Ниро – в одном флаконе. Ни дать ни взять! Подойду я к мудрому – древнему стеклу… Ах, красавец, ах, секси-мачо! Выйти на улицу – глянуть на село? Девки гуляют вовсю в Перовó!

Или в Сокольниках.

Увы, поздно: свои страсти по Матфеям да Руфям я уже засушил и отправил в гербарий. И тут должен покаяться: да, я никогда не плакал от неудач, потому что они меня всегда делали сильнее, но – плакал от людей, которые сочли недостойным ответить на мою любовь. Потом же я подсчитал, сколько тратил времени… Стало противно. Так что смотрю я сейчас на всех благосклонно: можно со мной провести и вечер, и даже ночь (обычно в таких случаях мы читаем стихи Элиота в оригинале или обсуждаем до зари выразительные особенности пентатоники в «Деревянном принце» Бартока).

Да, стареем… мудреем… Раньше вот, бывало, какая-нибудь девчушка предложит посмотреть фильм Вендерса, а я, глупенький, отказывался… ссылаясь на то, что его эстетика мне претит и что я больше люблю Бюнюэля. И у несчастной – облом… фрустрация, я бы сказал.

Она же всю жизнь хотела посмотреть именно этот фильм… именно с этим концом…

Categories
Uncategorized

Прощание с молодостью, часть 6

До лета 2006 я был уверен, что мы живём в самой мерзкой на планете стране. Все познаётся в сравнении, поскольку Египет коренным образом убедил в обратном. Полтора месяца общения с мисрским менталитетом, за время которого ещё предстояло выдержать бой с сынишкой друзей (его всеми правдами и неправдами мы пытались заставить выучить ну хоть вот столечко английский язык), закончился тем, что, когда мой самолёт приземлился в Москве, я не знал, какими словами благодарить Аллаха за рождение в такой прекрасной стране, как Россия. Послевкусие от египетских непробиваемости и раздолбайства живо во мне до сих пор, поэтому, как только мне предлагается проект или совместное осуществление чего-то с потягушкой кошачьего хвоста, у меня срабатывает рефлекс: держать в ежовых рукавицах всех и вся. И себя – прежде всего.

Постепенно же привыкая к собственной никчёмности, я начал тупо работать, чтобы ну хоть как-то убить время, чтобы не думать о Вечном, чтобы не травить душу неосуществившимися мечтами и надеждами. (Вполне нормальное такое состояние для двадцатипятилетнего щенка – сами знаете.) Век не забуду, как с Каталевским мы бродили по загаженным паркам наших городов и мечтали покорить мир вдохновенной улыбкой. Лишь много позже обоим стало ясно, что улыбкой можно покорять только санитаров в больнице Кащенко-Алексеева: они рады распознать в Наполеоне идущего на поправку пациента.

Однако о Вечном не получается забыть никак. Даже в пьяном угаре, в компании моих друзей под жарким небом ночного Геленджика я не в состоянии был забыть ни одного слова и ни одного жеста: проклятая йога сделала своё дело, и за утренним кофе я рассказывал, кто, что, кому, куда и при каких раскладах. И сколько раз.

Так начали появляться безумно нужные в России работы: стихи и музыка, сценарии к фильмам и пьесы, романсы и романы, широко известные в узком кругу моих друзей, а также новинка и бестселлер продаж – «Русско-финский разговорник», выпущенный аж в «Центрполиграфе». В одном ряду с такими славными именами, как – о боги! – сама Наталья Левитина. (А сейчас её кто помнит, интересно? Зато нехорошие редиски из Центропола до сих пор переиздают разговорник, не спеша, в общем-то, хотя бы известить и хоть формально попросить разрешения. Но для меня не это главное, а – видеть свою книгу с пользой в руках ездоков метро…)

Сам же пораженный успехом выпущенного труда, который меня сразу отправил в первые строчки мировых хит-парадов, я незамедлительно начал работать над следующим, не менее загадочным и значимым трудом, новым словом в жанре, каковым надеялся поразить всех и обеспечить себе место среди бессмертных… То был «Русско-испанский разговорник». Вышел и он. А потом вышел ещё и «Русско-итальянский». Все три языка я вывел на уровень свободно-разговорных, и вот наступил час расплаты: я поехал в «Центрполиграф» за гонорарием…

Когда увидел вываленную мне с барского издательского плеча сумму, обомлел. Это ж сколько водки можно купить! Ужраться – и больше ни о чём не думать! Года на два хватило бы – точно! Но я распорядился по-другому: из полученных за три книги девяти тысяч пятнадцать я отдал риэлтору за пропитанную мочой квартиру в одном из клоповников на Зелёном проспекте.

Эх-ма! Насмотрелся и наслушался я тогда немало: привидится подобное разве в чёрном сне. То прорывает трубы и хлещет кипяток – без возможности заткнуть, то каскадный потоп со второго этажа, после чего на неделю остаёшься без воды, то пожар в соседнем подъезде, то взрыв электроподстанции в нашем, то матерная поножовщина за стеной – и суечение милиции.… И всё это за каких-то четыре месяца, что я прожил в конуре на первом этаже. Спасибо хоть не грабанули ни разу – ибо дверь можно было вышибить коленом. Но зато нескучно прошло лето, ох как нескучно!

После поездки в Финляндию (с упомянутым трудом – в боевое крещение, так сказать) в марте 2009 я уже точно знаю, что человечеству на самом деле не хватает свежей струи по части разговорников. Сами посудите, ну куда вы без меня? А ну как мамкина ацтекская собачка ши-ва-ва (ее менее вульгарное наименование – чи-хня-хня) захочет спросить древнеримского сородича: «Простите, является ли данный принтер – лазерным; и сколько точек на дюйм разрешение его печати?» Вот тут-то и вылезу я со своими разговорниками. То-то!..

На старших курсах, а потом и в аспирантуре я наивно пытался написать диссертацию под руководством одного нашего светила – и светило это так сильно светило, что, осветив всё, само себя осветило и затмило.

Конец был известен сразу: у него ни один аспирант не защитился; но я ж думал, что я умнее всех. Козерог! Пробью головой стену!

А светило не видит ничего и не слышит никого, кроме самого себя. В общем, «who let the dogs out?» – на меня всех собак и спустили. На ком ещё выместить отношение к неуютному коллеге, как не на его аспиранте? Я-то романтически полагал, что каждый за свои дела ответчик. Ни хрена подобного. Если товарищ не хочет ни с кем общаться, не хочет вести по-человечески своих аспирантов, то крайний кто? Молоденький щенок, который вообще ни чи-хуа-хуа не понимэ.

Серпентарий факультетский шипел и пенился, как бадья с пивом и анакондами. Наверное, поэтому до сих пор не могу отличить денотата от детоната. В октябре 2007 я должен был закончить аспирантуру, а у меня к тому времени в качестве единственного аргумента для обоснования выносимых на защиту положений был лишь ломик под задним сиденьем Кони. Но и он пригодится, осмелюсь предположить: на то ведь и защита диссертации, чтобы её защищать от грязных нападок. Если что, переломаю на фиг все горшки с цветами в зале заседаний.

А тогда я не особо парился по поводу защиты, потому что у меня была тачка – не Бог весть какая (все равно мамка с папкой купят мне Мазду – куда они денутся, не век же свои заоблачные пенсии шкерить по ящичкам да комодикам?), но лучше, чем старый, жрущий четырнадцать литров, вечно немытый Нив одного приятеля, классные студенты, с которыми у нас на каждом занятии был цирк с белыми конями, и много надежды, что в Армагеддоне мы еще примем активное участие.

Мне до сих пор очень даже интересно, чем вся эта хрень кончится. Я знаю, что Армагеддон уж близок. Так написано в Книге: реки полыни, сотовые телефоны да фильмы Кубрика.

Но жару мне в Инязе напоследок, конечно, задали. Вот уж чего-чего я не ожидал, так это расширенного внимания к собственной скромной персоне. Не понимаю, чего такого я наговорил во время обсуждения на кафедре, но на меня набросились все, кому было только не лень чесаться. Специально сделал доклад так, чтобы было научно-популярно и понятно всем. Я добился эффекта прямо противоположного – за что и получил по кумполу: «Почему неформатно?» Да и вопросы валились всякие: спектра от глупых до самых глупых, а я только стоял и думал: чего ж вам всем от меня надо? пойдите чайку, что ли, с кохеем откушайте? Нет, так и не ушли.

Только к концу я, дурья голова, понял, что они для этого самого обсуждения тут и собрались… Дело-то почти закончено, да не совсем. Ну даже если я и переделаю все по замечаниям, даже если защитюсь, то сколько геморроя мне все это принесёт? Вот и думаю – не плюнуть ли на всё и не уехать ли в Тибет? бегать босиком за водой? кушать руками рис из деревянных плошек? медитировать… мечтать… потом – снова медитировать…

Стоять, куда размечтался?! На место, гад! никаких тебе медитаций. Это богатые могут себе позволить вот так вот взять и всё бросить, забить на все и укатить к чертям собачьим не только в Тибет, но и в космос – всего лишь за десяток миллионов долларов. А тебе еще покружиться на иголочках. Ты не Лёва, который взял да и женился – и чхать хотел тебя не то чтобы пригласить (я бы и сам на этот цирк не пошел: мне уж двух таких комедий хватило за глаза: подташнивает при словах «У меня скоро свадьба»), но хотя бы поставить в известность. Вот такие друзья… и защищай после этого диссертации, чтобы потом всех, как в последний путь, проводить по пещерам семейной жизни, остаться в глазах других голимым педиком да неприкаянным бобылем, но потом слушать скулеж вчерашних радостных женихов и заговорщицкий шепот в уши: «Не жениссссссссссссссь… не жениссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссь… во всяком случае, рано!»

Categories
Uncategorized

Прощание с молодостью, часть 10

Когда завкафедрой меня спросила, будет ли у нас премьера 21 декабря 2010, я удивился, что она помнит такое, хотя я говорил только один раз…
-О да… Даже думать не хочу, какое это будет позорище…
-Лёша! «Позориште» по-сербски значит – «театр»!..

…Но до того диалога – пропасть в год. Десятый насыщенности не предвещал. В Преображенском собрался народ: по случаю моего 29-летия раздавалась бесплатная стряпня.

Но в Прочерконе что-то застопорилось. Тупик. Безвыходность. Теории следовали за теориями. Но ничего не менялось. Мы приняли единственно возможное верное решение: всё ненадолго – приостановили. Это полезно – стряхивать замыленность с мозгов.

Я как раз собирался защищать диссер – мы с МЭКом даже официально утвердили тему. Возможно, я бы уже был окандидатенный, если бы меня не затормозили события, которые покатились, словно снежный ком. Вырвать время на редактуру и целенаправленное завершение текста всё меньше и меньше.

Пока мы втолковывали одному мальчику, что называть путешественнический проект «Турбюрá Новый Сьпехтр Путюшествий» – это показать, насколько ты – совок, назревало желание на всё плюнуть и начать просто делать.
Мы с Серёгой лихорадочно искали имя. Бродили по весенней Москве и перебирали слова в рандоме: «Москва-Гуляйка», «Гуляй-Город», «МосКос», «Про-Город», «Городяйки»… Всё было дурью несусветной…

Я пришёл домой. Раскрыл блокнот. Моё внимание на секунду задержалось на слове «Курсатор». Хм… подумал я. Может? Ладно. Потом. И придумывал снова и снова. Снова посмотрел на «Курсатор». Закрыл блокнот.

На следующий день встретился с Серёгой. Подаю ночную черкотню. «Мне вот это нравится»,– говорит он. Показывает блокнот с зажатым пальцем…

Ну… на каком именно слове был его палец, наверное, уточнять не стоит.

И мы пошли на встречу с нашим предполагавшимся партнёром. Когда же мальчик поставил нас перед фактом, что уже-де и доменное-то имя без нас зарегистрировал, и договорился с дизайнером на баснословную сумму, и название «утверждает он как бизнесмен и главный» (в выношенном-то мной за шесть лет проекте он – главный!), мы с Серёгой посмотрели друг на друга, встали, пожелали ему успехов. Было 28 апреля 2010.

1 мая 2010 мы в Нижнем, поехав с Серёгой к моим родителям в гости, уже показывали им первый бюллетень «Курсатора», который в конце года приобретёт форматик микрожурнала. Через две недели Сергей поведёт по Варварке первую прогулку. Были только друзья да свои. А в конце июля 2010 к нашей прогулке уже присоединится телевидение Серпухова, позже Юля Ермоленко к декабрьскому номеру напишет статью про свой город. На закрытии, которое проводил я по Кутузовскому и брежневским дворикам, будет почти полсотни человек…

…Пока весной я два месяца восстанавливал из руин и зубрил польский для физиотерапевтического семинара, слушал по 7-8 часов в день польское радио. Дело было после катастрофы под Смоленском, вот и приходилось по 7-8 часов слушать исключительно про «офяр катастрофы под Смолэньскем». Но если бы не это, то я бы не пришёл чуть позже к своим орлам и не сказал бы – а давайте подкасты? А давайте, сказали они. И 1 июля 2010 мы начали Предсезонье первой записью. Сейчас проект мутирует – посмотрим, что будет позже…

…Но пора было думать о возврате Прочеркона. В какой-то момент Курсатор занял все наши мысли. Когда в электричке до Рязани мы испугались, что, кажется, скоро Прочеркон-то тю-тю, Серёга мрачно посмотрел на горевшие бурым и алым пламенем рязанские леса и изрёк:
-Я хочу дискуссионный клуб.
-Давай.

И мы продолжили мрачно молчать дальше. Леса тоже продолжали гореть. Мы дышали и почти падали в обморок от жары и дыма. Но при этом рассматривали архитектуру городов. Придумывали что-то…

Электричка ползла дальше… Серёга достал блокнот и написал: «Арт-Сенат». Зачеркнул. Написал «Арценат». Подал мне. Я взял карандаш и вставил ещё одну «н».
-Зачем?
-Типа солиднее. Да ещё слово «ценность» зашифровано.

Очень грызлись с Олегом. Всё что-то никак не могли договориться – и он обижался, когда мы советовали почитать то, почитать это… Я уже не помню, после какой очередной ссоры мы встретились в конце августа 2010 на Манежке, я сел рядом с ним, обнял его, улыбнулся и подал «Недействительные причастия». С пометой «Моему другу и единомышленнику Олегу Кондрашову»… Начались репетиции… Нам нужно было сделать театральную визитку – кровь из носа…

Оставалось ждать 1 октября 2010, на которое мы назначили открытие Первого сезона. В ночь на первый дискуссион мы с Серёгой в Скайпе чуть не перегрызли глотки друг другу, нервничая в организационной суете, переживая, как всё пройдёт. Мама, сидевшая рядом, меня еле утихарила.

Только дальше стало ясно: первое заседание было лишь разминкой ко всему остальному. Когда начинается деятельность, она вызывает притяжение. После первых дискуссионок и лекций нас начали раздирать, приглашая то туда, то сюда. Параллельно мы с Олегом репетировали и готовились к пьесам…

Вспоминаем снова, словно мантру: когда человек готов, появляются события и обстоятельства…

Второй польский семинар назначили в Михайловском, в октябре 2010. Там я в перерывах в холле играл на рояле, и ко мне подошла «массовичка затейная», мол, не слабал бы я старухам после сердешного приступа концерт? Дабы у врачей после моей музыки прибавилось работы… так надо полагать. Я ля-минором не балую. Но я, мол, типа это. Тут собой не владею – тут по-польску тшэба трохи мувич. Тогда Прочеркон пригласили обыгрываться полной программой.

Я предложил устроить «Вечера Городского Льва» в Михайловском. Какая усадьба! Старинная! Какой бальный корпус! Какая акустика! Какие помещения! Просто рай для раскрутки арт-фестиваля!

Мы уже анонсировали всё, и тут началось российское мракобесие: а понравится ли это нашим старухам?

Иопти, каким ещё старухам? Мы предлагаем проект с привлечением сюда молодёжи! Не бабок развлекать. Есть концепция мероприятия крупного уровня, есть то, есть это… Глас вопиющего, короче говоря. Непробиваемая Россия – всего за 30 км. к югу от МКАДа.

Когда мы приехали, нас никто не встретил, нам едва нашли еды, чтобы накормить, хотя договаривались на пять человек, но всё-таки программу мы полностью обыграли. Боже, какой это был душевный оргазм – почувствовать полное взаимопонимание с Олегом на сцене!

Но и на том спасибо тебе, старинный домище! Никакой обещанной администрации и хозяев мы и в помине не увидели, хотя приехали с целью общаться с ними и предлагать сотрудничество. Нам подали главного тамаду-баяниста, который терпеливо всё посмотрел и говорит:
-Это для более молодой аудитории!

Спасибо, Кэп! Я был слишком уставший после спектакля и концерта, чтобы отвечать вообще что бы то ни было. И только согласился. Нас явно слышать не хотели. Они гнули свою линию: у них старухи тут – их развлекать надоть!..

Когда после пьес мы паковали реквизит, ко мне присеменила старушенция.
-Молодой человек!
-Да?
-Скажите, а сегодня будет Сергей?
-Какой Сергей? – опешил я.
-Ну Сергей. С аккордеоном.

Будь я в тот момент не выжатым лимоном, то всё Михайловское услышало бы, что такое рёв Городского Льва…

Так что не надо думать, что всё легко и безоблачно. Да, есть чем похвастаться, но нареканий мы слышим немало. Всего полно. И сколько ещё будет! Просто я знаю, где грань между хамским трёпом незнающего и – критикой, которая призвана помочь. Если я беру ручку с блокнотом и начинаю записывать замечания – лучшего «спасибо» за ваше участие вам не дождаться. Если вы молчаливо получаете «красную карточку» и «бан», ну сами делайте выводы да учитесь сто раз подумать, прежде чем распускать язык, что ли?!..

…Но по диверсификации своего продукта я – как концерн Кэдбери. Меня, с какой стороны ни пихай,– всё равно не потопишь (знаете сами, что у нас непотопляемо; правильно, Титаник). И неважно, как глубока и длинна предназначенная по мою душонку канализация. Нас, как говаривала одна моя знакомая английская королева, не интересуют возможности поражения: их просто не существует…

И когда после нашего театрального мастер-класса на Шоколадной фабрике на Арценнат, последний в Первом акте Первого сезона, пришёл фотохудожник Вячеслав Ентинзон, заприметивший нас там, мы поняли, что идём верно и главное – не свернуть с пути:
-Я пришёл, потому на фестивале вы качественно выбивались среди всего, что я там увидел. Но моё замечание, ребята: у вас ведь такая междисциплинарная команда! Вам просто Бог велел делать что-то необычное! Так что же вы? Смелее!

Смелее! Лучшего напутствия к Новому году и к окончанию третьего десятка и придумать-то нельзя. Ибо, разумеется, ни с чем и ни с кем я никуда не прощаюсь и не собираюсь,– и не моя проблема, если кто-то не вкуривает в метафоры и образы.

Я готовлюсь к обновлению – в ещё более захватывающей форме. Готовлюсь снова свалить из Москвы на праздники в до слёз свой Дустенбург, ведь я ж – великий герцог Дустенбургский. Там незадолго до курантов жду с Бурика своих прочерконтят-курсаторцев, которые, наконец-то, понахлебничают вместе со мной на мамкиных новогодних пирогах…

Потому что в коловрате и прощание – это только начало.