Categories
Старый блог

Моноложжек #7. Житухи и бормотухи

Прости меня, Христа ради!

Пока я ходил за креветками, вино – протухло, зараза! Слушай, мне пришлось его срочно выпить! Моя буддийская совесть не позволяет мне выливать священную сому в чрево городского канализационного стока. Это святотатство, ибо про вино написано: «Мриданги, литавры и вины в том граде прекрасном // Ценителей слух услаждали звучаньем согласным!»

Да, ты моя жена, а я твой овечек, и я должен во всём уподобиться ребёнку, если я хочу сыскать немного колбасы в нашем холодильнике во славу твою. Я должен быть паинькой и ходить на задних лапках. На четвереньки опускаться – ни-ни. А то ты меня тогда снова скалкой. Или бордюром от поребрика. «Налил зенки, обормот!»

Ох, моя геронтофилия… Полюбил же я тебя, такую су… сурьёзную… эдакую вещь в себе. Интересно, а ты по кантовской философии всё-таки правда Ding-an-Sich? А на этикетке ничего не сказано. Написано только – вино испанское натуральное, оригинальное, выдержка 5 лет, разлито под Тверью.

А ты не пьёшь вина знаешь почему? Потому что ты – водительница офтомобиля! У тебя права есть. Конечно, у тебя все права есть. Ты и старше аж на целых двенадцать лет.

Но я-то вот давился и пил эту дрянь, потому что не мог допустить, чтобы эта гадость вошла в мою женщину! Я обожаю мою женщину! Я должен быть во всём ради неё, ради моей женщины! Я тебя люблю до сих пор, хотя мы и женаты.

Вот и сейчас я пью. Лишь бы только ничего не входило в мою женщину. В гостиной, на потолке, там – помнишь? – дырка. Ну тогда я открывал шампанское в честь нашей годины… тьфу… годовщины. И пробку не удержал. Там теперь в пластике – дырка. Да, такая дырка. Я уничтожал этот денатурат ради своей любимой женщины до той поры, пока дырка не поползла в сторону бра у окна. Вот как я люблю свою женщину!

Я обожаю мою женщину! Хотя в годовщину свадьбы (или не свадьбы? неважно – главное: ради женщины) у нас ничего не получилось, потому что я бегал и долго снимал подштанники в ванную. Вот как-то так. Но я же люблю мою женщину!

Ой, а она и сейчас уже ползёт по потолку, эта дырка! Вот ползёт – и всё тебе! Проклятое прокисшее вино! Обычно – девяносто дней срок годности, а тут на тебе. До ларька не добежал…

Зато в день свадьбы до ларька бегал трижды. Пил горькую. Потому что отец прогнал нас с тобой и сказал, что ко всем дьяволам меня с тобой, банковской мочалкой! Это он так сказал. Ты для меня – любимейшая из любимейших. «Уж лучше б ты хоть с этим начал жить… ну бегал за тобой всё на пятом курсе! Да что ты с ней делать будешь, когда ей будет пятьдесят!»

Вот как он разорялся тогда. И денег не дал на выпивку. Даже на свадебный кортеж не дал. Но я не смог бы жить с тем, который бегал за мной на пятом курсе. У него ж мамашка хохлушка. Да она б на галушки нас разделала, если б узнала, как её Грыцько позорит ридну державу, потому что на Украине такого нет. Если и есть – то кацапы пришлые.

Вот почему я выбрал тебя.

Накануне я забрал диплом (сколько я на него затратил… ух… ты знала б… тыщ триста… но ничего – он даже настоящий!) и пошёл пить в кабак на Раушской. Там выступали какие-то то ли «Дети заката», то ли «Дети закята». Я не расслышал, потому что – пил. А они – пели. Про тяготы студенчества.

Они – пели. Я – пил.
Я – пил. Они – пели.

А утром пришла ты. Я влюбился, потому что у тебя был розовый костюмчик и визиточка с золотым тиснением. Крутая женщина. Я понял – моя женщина!

А ты хотела, чтоб у нас была любовь каждый вечер. А я – умею только языком: или поболтать, или винища пригубить…
Кстати, прости меня Христа ради!
Пока я ходил за креветками…